Амалия. Книги 1-5

Она с благоговейным ужасом взирала на голую (совершенно то есть без одежды!) одалиску и наконец спросила, тыча в картину пальцем: – Восемьдесят пять тысяч – за… такое? О боже! Но зачем? Она же нарисованная, а вокруг столько живых женщин…

Надо признать, что миссис Рейнольдс нельзя было отказать в определенной логике. Рудольф прыснул и поспешно зажал себе рот рукой.

– Именно потому, что нарисованная, мадам, – подтвердила Амалия с горестным видом. – Люди такие чудаки!

– Невероятно! – пробормотала миссис Рейнольдс. – И что в ней хорошего? – Она укоризненно покачала головой и обратилась к Амалии: – Вы уверены, что с вами все хорошо?

– Да, – отозвалась Амалия.

 – И я ужасно хочу есть. Скажите, если вам нетрудно, месье Марешалю…

– Да-да, непременно. – Миссис Рейнольдс в последний раз обернулась на картину, недоуменно пожала плечами и вышла, бормоча себе под нос: – Восемьдесят пять тысяч… Кто бы мог подумать! Да я бы и пенни за нее не дала.

Когда дверь за ней затворилась, кузены взглянули друг на друга и расхохотались. Неожиданно германский агент помрачнел и умолк.

– Так, теперь, когда вы в безопасности, мне осталось одно дело.

Тон Рудольфа поразил Амалию.

– Что за дело, кузен?

– Так, кузина, пустяк. Я должен убить Вернера, – заявил Рудольф решительно и ринулся к выходу.

– Кузен, куда вы? – закричала Амалия.

– Вы не можете понять, что я испытал, – отозвался Рудольф, оборачиваясь, – когда проснулся сегодня на полу и увидел, что все подушки и перины вспороты!

– На полу? – переспросила Амалия ошеломленно.

– Я хранил картину под матрацем, – объяснил Рудольф. – Ночью дверь взломали и, пользуясь тем, что я усыплен, унесли «Леду». А у вас, как я вижу, украли Тициана.

Не скрою, сначала я подумал на вас, фея летающего канделябра, но когда я пришел и увидел, в каком вы состоянии… Ну ничего, – добавил он зловеще, – Вернер заплатит мне за это. – И он широкими шагами снова направился к двери.

– Кузен! – отчаянно закричала Амалия. – Кузен… Да погодите же!

Хлопнувшая дверь была ей ответом. Вспомнив, в каком она виде, Амалия спешно бросилась переодеваться. Хоть она и являлась довольно свободомыслящей барышней, все же негоже было выскакивать на палубу в одной сорочке.

Наспех заколов волосы и облачившись, Амалия побежала искать разъяренного Рудольфа.

За прошедшие дни девушка успела хорошо изучить своенравного кузена и вполне отдавала себе отчет в том, что, когда его самолюбие столь жестоко уязвлено, он ни с кем не станет церемониться, тем более с каким-то австрийским агентом, посмевшим стать ему поперек дороги.

Из малого салона доносились истошные вопли, и Амалия, сообразив, что именно там Рудольф чинит расправу, ринулась туда.

– Господи, только бы он его не убил!

Она застала весьма любопытную картину.