Амалия. Книги 1-5

И, наконец, шестой: убийство его жены, произошедшее непосредственно после его похорон.

По мысли убийцы, однако, это был еще не конец, потому что завершающей жертвой должна была стать мадам Армантель, здесь присутствующая. Но, к счастью, – тут Деламар самодовольно выпрямился, – вашему покорному слуге удалось предотвратить преступление.

Все глаза в салоне обратились на Эжени. Она неловко хихикнула и потупилась.

– Итак, дамы и господа, если позволите, я начну с самого начала. Наверное, все вы помните, как в первый вечер после отплытия мадам Эрмелин поперхнулась шампанским, после чего у нее лопнул сосуд в горле, и она умерла.

 – Деламар глубоко вздохнул. – Со стороны происшедшее выглядело как несчастный случай, и все были уверены в том, что это несчастный случай и есть, пока не была найдена записка. А она гласила: «Ты умрешь первой», и угрожающий тон послания не оставлял сомнений в том, что на самом деле смерть мадам Эрмелин была подстроена. – Сыщик сделал эффектную паузу. – Надо признать, что это был исключительно умный ход. Ибо на самом деле, дамы и господа, мадам Эрмелин умерла своей смертью.

Вздох изумления прокатился по салону.

– Да-да, – упреждая вопросы, продолжал Деламар. – Именно так: Констанс Эрмелин умерла естественной смертью, однако обстоятельства сложились так, что ее смерть послужила толчком ко всем последующим событиям. Дело в том, что сразу же после этого члены семьи стали требовать предъявить им завещание покойной. В сущности, их требование было вполне законно, однако у адвоката Боваллона имелись свои интересы. Когда-то он вместе с Проспером Коломбье и его сестрой провернул подлог, который принес всем троим богатство, почет и славу.

И теперь, судя по всему, они были готовы пойти на новый подлог и изменить завещание мадам Эрмелин так, чтобы большая часть наследства досталась именно им. Вероятно, некоторые члены семьи были готовы договориться с ними или начать торг, но это только мое предположение. Важнее всего то, что нашлись двое людей – Феликс Армантель и Ортанс Эрмелин, – которые не желали ни с кем делиться и более того – были не прочь увеличить свою долю. Конечно, по завещанию Ортанс доставались только драгоценности, а Феликсу так вообще не доставалось ничего, однако не следует забывать, что их супруги становились исключительно богатыми, а в случае, если бы эти супруги погибли, то их доля в наследстве мадам Эрмелин автоматически отошла бы безутешному Феликсу и очаровательной Ортанс. Вы ведь понимаете, господа, куш был такой, за который стоило побороться, однако тут имелись свои трудности.