Амалия. Книги 1-5

– Орест, – начала Амалия, – я не уверена, что…

– Всего пять минут, Амалия Константиновна! Сядьте на место Муси, пожалуйста… Мари, возьми у нее зонтик! Теперь не шевелитесь.

Муся за спиной Ореста скорчила зверскую рожу. Амалия прыснула.

– Я все вижу, кузина, – заметил Орест, быстро выводя карандашом по бумаге.

В ответ Муся изобразила еще более чудовищную гримасу. Амалия изо всех сил кусала губы, стараясь сдержаться, но в конце концов не выдержала и залилась хохотом.

– Вот и все, – внезапно объявил Орест.

– Дайте, дайте мне взглянуть! – в нетерпении вскричала Муся.

Подошел и художник. Попыхивая трубкой, он внимательно вгляделся в сделанный Рокотовым рисунок.

– Ну что ж… – сказал он отрывисто, и в голосе его Амалии почудилось нечто похожее на внезапное уважение. – У вас есть талант… да… Линия уверенная, только вот здесь… я бы подправил… Очень хорошо… А красками вы пробовали работать?

– Ему нет в этом нужды, – сказала Муся с обидой, протягивая листок Амалии, – он не художник, он аристократ…

И внезапно она сорвалась с места и бросилась прочь. Плечи ее вздрагивали.

– Муся, Муся! – крикнула ей вслед Амалия.

 – Да что с тобой? Чудачка, право!

Она пожала плечами и бросила взгляд на листок с косо оторванным краем. Оттуда на нее смотрел ее двойник. Конечно, это был очень хороший рисунок, но она все же не могла понять, что так расстроило Мусю.

– Это я виноват, – сокрушенно промолвил Орест. – Она все время просила меня, чтобы я ее нарисовал, а мне было недосуг. Вот она и обиделась.

– Ничего, – мягко сказала Амалия. – Пойдемте помиримся с ней. Я ужасно не люблю, когда она на меня дуется… Вы останетесь обедать, Павел Семенович? Оставайтесь! А картину можете пока оставить здесь, никто ее не тронет.

Кузнечики стрекотали, как оглашенные, когда Амалия, князь и художник шли через сад.

Солнце клонилось к закату. Гадюка дремала у канавы, с комфортом разложив свое длинное тело среди прошлогодних палых листьев. Когда она заметила надвигающуюся на нее стремительную тень, было уже слишком поздно.

Схваченная за глотку, змея яростно извивалась, но рука держала ее так, что ядовитая тварь не могла ни вырваться, ни укусить своего врага.

Змея шипела и билась, высунув раздвоенный язык, но все было напрасно: человек не собирался ее отпускать.

– Ути какая, – мечтательно проговорил он. – Ну что ж, голубушка, тебя-то мне как раз и надо…

И столько змеиной вкрадчивости было в его тоне, что гадюка мигом признала в нем своего и перестала сопротивляться.

«У нас в Ясеневе все благополучно, и погода стоит отменная. Посылаю вам с этим письмом рисунок, который с меня сделал князь Орест: все находят, что портрет получился весьма похожим.