Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

 – Или думаешь, что можно меня грохнуть и все будет хорошо? Не выйдет, я же всегда страхуюсь. Иди, думай!

Гарик нагнулся, поднял повестку и волчьей походкой вышел из кабинета.

Степашка и Мокей ждали на улице, в стороне от здания УВД. Самоха на «линкольне» укатил в гараж менять какое-то реле, сказал, что вернется раньше, чем шеф выйдет. Так что охладиться было негде, стояли на жаре. Не в ментовку же идти! Тем более, что могучий сержант в бронежилете и с автоматом у входа их бы туда не пустил.

У Степашки нос сразу покраснел, и щеки, и лоб – короче, вся рожа покраснела и потом покрылась.

А у Мокея ничего не покраснело. Мокей объяснил, что у него нордический тип организма, капилляры спрятаны глубоко. А у Степашки, значит, тип другой, не нордический. Какой-нибудь восточный. Может, даже африканский. Степашка с таким объяснением не согласился. Он сказал, что весь пот у него от шрамов, которые остались после того выстрела из «травматики», ну тогда, на 31-й линии. Это заслуженные шрамы, нехер гнать. А Мокей просто разжирел, у него всюду сало, даже на морде. Поэтому он не потеет. Обезьяны тоже не потеют – у них что, тоже организм нордический? Мокей на это сказал, что у него тоже шрамы есть, ему тогда на 31-й линии ножиком бок покромсали, это тебе не «травматика» какая-нибудь, он чуть не сдох… В поисках истины они едва не подрались, но потом Степашка достал из кармана фляжку с виски, и через какое-то время оба пришли в хорошее расположение духа. А тут и Самоха отзвонился: сообщил, что мчит обратно. Пацаны обрадовались: одной проблемой меньше.

Но Самоха не успел. Гарик вылетел из тяжелых дверей так, будто ему дали пинка под зад. Бульдожья челюсть выставлена вперед, глаза зло прищурены, желваки вздулись…

– Где машина?! – рявкнул он и протянул руку.

 – Давай ствол!

– Здесь?! – удивился Мокей. – Стремно…

– Давай! – бригадир распахнул пиджак, и Мокей, озираясь, сунул пистолет ему во внутренний карман.

– Машина где?! – повторил Гарик.

– Щ-щас будет! – кивнул Степашка. И пояснил: – Самоха в гараж ездил, чиниться. Мухой летит обратно!

Гарик наклонился, раздул ноздри.

– Вы тут бухали, что ли?!

– Так по грамульке… – начал объяснять Степашка, но не успел закончить.

Клац! Кулак бригадира врезался ему в скулу и опрокинул на грязный асфальт.

Бум! Второй удар пришелся Мокею в грудь, и тот, отлетев, тоже упал на землю.

– Совсем охренели, блить! Я в уголовке парюсь, от постановок ментовских отбиваюсь, а они бухают! Охранники, блить! Машины нет! Стоят бухие, лыка не вяжут! На хера вы мне такие сдались! Все, хватит, уволены! И Самохе передайте, что он тоже может идти в жопу! Все уволены нах!

Пока Степашка с Мокеем поднимались, отряхивались, охали, Гарик вышел на проезжую часть, требовательно вскинул руку и прыгнул в потрепанное такси.