Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

Руки-ноги связали им с Гирей и на свободные крюки подвесили вниз головой, так что, когда раскачивались, волосы мели по бетонному полу. Четыре бойца встали перед ними, лиц не видно, одни ноги. У троих зимние ботинки на толстой подошве, тупорылые такие, а у четвертого – туфли с загнутыми кверху носами. Носы острые, а сами туфли, наверное, осенние, холодные. И этот, в туфлях, он больше всех лютовал и бесился. Зябко ему на месте-то стоять.

– Ну, давай, рассказывай, откуда ствол этот у тебя и чего наделать с ним успел…

И по почкам. Да так, что сразу ясно: жалеть их никто не собирается, забьют насмерть за этого… Как там его… Мудозвона…

– Да у брательника взяли… у старшого! – Агафон еле ворочал языком.

Кровь прилила к голове – вот-вот лопнет…

– Мы и стрелять-то не собирались, только пугнуть если… Гиря случайно шмальнул два раза, но не целился, хоть у этих, черных, спроси…

– Откуда у твоего старшого ствол? Когда ты его взял?

– Контрабас на Кавказе воюет, оттуда и привез…

Влом было объяснять подробности, в голове стучало, как молотом. Мысли путались.

– А взял я вчера, нет, позавчера. Точно, в субботу!

– Значит, вчера в Каскета ты стрелял! А кто заказ дал?

Перед глазами красно, пузыри какие-то лопаются, рядом Гиря хрипит на соседнем крюке.

– Какой еще кастет?..

Острые туфли били по лицу, по груди. В какой-то момент Агафон снова оказался в особняке Нобельзона, перед заветным шкафом, заставленным в шесть рядов бутылками с яркими этикетками, почувствовал сладко-пригорелый вкус какого-то то ли виски, то ли коньяка. И увидел самого старого Нобельзона, трясущегося, в мокрых пижамных штанах, протягивающего им с Гирей пачки российских и иностранных денег: берите, берите, только не убивайте… И еще красный режущий свет сигнальной лампочки на входе, которую они с Гирей поздно заметили.

Сигнализация! Правда, они так успели набраться, что им уже все равно было… А потом ворвались эти, в черной форме с орлом на рукаве и дубинками. Не надо было Гире стрелять!

– Заказчика сдавай, говнюк, а то шкуру сдеру! Кто заказал? Говори, сука!!

Удар, удар. Больно бьются острые туфли. Потом появились еще одни ноги, в очень богатой обувке, очень уверенные в себе ноги, широкий шаг – остальные сразу подались в сторонку.

– Они в несознанке, Георгий Вадимович… Ничего толком не сказали, бухие. Но пушка ихняя. И маска.

– Под кем они ходят? – пробасил новый голос.

– Да сами по себе, похоже. Придурки полные. У Нобельзона кассу взяли и тут же нажрались как свиньи. Когда «Грифы» приехали, они лыка не вязали, но отстреливались, суки!

– Покажи мне их рожи.

Агафона дернули за волосы, потянули вверх, чуть не вывернув шею.

Воцарилось долгое молчание.

– Не знаю. Тот в маске был, – прогудел бас. – Но тоже придурки, очевидно… Ладно.