Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

 – А кто такой этот Михайлов? Ты знаешь, я как-то не очень люблю концерты…

Она упрямо тряхнула густыми волосами.

– Я хочу к людям, где музыка, где что-то происходит, что-то меняется, где все веселятся! А не на хутор, к кулешу и ракам! Я и так, считай, ничего не вижу, кроме этих четырех стен! Ты что, голодный?

– Да нет, почему обязательно голодный?

Из прихожей послышалась синтетическая трель «Турецкого марша» Шопена – звонил телефон Лиса.

Он подождал – один звонок, второй, третий. Может, кто-то ошибся номером или звонит просто так, без срочных дел… Может же такое быть?

Неспешной походкой, словно надеясь, что проклятый телефон все-таки заткнется прежде, чем он его найдет, Лис дошел до прихожей, нашел плоскую черную трубку.

– В районе Цыганского озера обнаружены два трупа, товарищ подполковник! – резким голосом доложил дежурный капитан Дроздов. – Двое мужчин. Есть подозрение, что один из них – охранник Карпета, Омар.

Слушая, Лис прошел в туалет, сплюнул в унитаз собравшуюся горькую слюну и спустил воду. Чудес не бывает.

– Больше происшествий нет, – сказал Дроздов.

– Понял, – сказал Лис. – Высылайте машину.

Он вернулся в спальню и стал переодеваться. Ребенок сидела на кровати, подобрав голые ноги, уперев подбородок в колени. Волосы рассыпались по плечам, губы надуты, из-под челки смотрят позеленевшие – наверное, от скуки – глаза с пушистыми ресницами.

– Ну? – спросила она, почти не разжимая рта. – Опять что-то случилось?

– Значит, вопрос, куда идти, отпал сам собой?

– Как обычно, – заметила она.

Лис закрыл дверцы шкафа, повернулся к ней. Она как-то по-особому хорошела, когда злилась. Приправленная злостью природная красота доходила до совершенства, до болевого порога. Странно. Обычно бывает наоборот.

– Пригласи кого-нибудь из подруг, посидите за чаем, – предложил он. – А лучше просто почитай что-нибудь. Чехов там…Островский, Куприн…

– Толстой, «Анна Каренина», – сказала она, глядя перед собой.

– Почему именно «Анна Каренина»?

– Не знаю, Фил. Может, потому, что она бросилась под поезд.

– Только не надо драматизировать, – сказал Лис, чтобы хоть что-то сказать.

Нельзя сказать, что с Машкой Кутеповой, известной больше как Подмышка, у них была какая-то особая страстная любовь. Иногда Батон бил ее, иногда дарил шмотки и конфеты, а однажды после дикого загула преподнес ей японский чайный сервиз на шесть персон, весь в красных гейшах и драконах. В тот же день, правда, сервиз он разнес в пыль, а Машку чуть не прирезал на почве ревности… Короче, все у них было как у всех.

Но когда Машка по-пьяне вывалилась с балкона шестого этажа, он здорово переживал. Ушел в глубокий траур. То есть беспробудно пил.