Двойня в подарок-2. Семья

— Осторожно, Тимофей Сергеевич, — беспокоится сзади неугомонный Солнцев. — Найдем мы Столетова в два счета.

Рыкаю что-то нечленораздельное. Объяснять на бегу что такое дружба? Да ну на фиг!

Пригибаюсь, проскакивая в низкий дверной проем и останавливаюсь в нерешительности.

Сзади в спину врезается Солнцев. И тут же связывается с другими операми.

А я, как во сне, смотрю на раскинувшегося звездой Богдана, лежащего посреди полуразрушенной и слегка обгоревшей кухни. Белое пятно майки в темноте режет глаз. А расслабленные конечности говорят о полной отключке.

Со всех ног кидаюсь к нему. Щупаю пульс, как когда-то учили. Слабый. Нитевидный, но есть.

В свете слабого фонаря вглядываюсь в посиневшие губы. Ну капец, блин!

Приподнимаю веко и не вижу зрачка. И тут же замечаю темную струйку…

Что происходит, гребаные поросята?

— Сюда посвети, — велю я Солнцеву.

— Кто ж его так? — охает тот, освещая фонариком разбитую голову Богдана Столетова.

— Хотел бы я знать, — сжимаю я кулаки.

«Во что ты влип, Дан? — спрашиваю мысленно друга и прошу об одном: — Только живи! На Леру мою нападаешь, так это фигня, бро! Мы с ней на тебя зла не держим. Давай, очнись!»

Словно в дурном сне, наблюдаю, как к месту происшествия стекаются парни из местного участка. Даже кто-то из прокуратуры заглядывает. Последними приходят врачи. Спокойные и неторопливые.

Аж заорать хочется. Встряхнуть, что ли?

— Кто его обнаружил? — интересуется парень из прокуратуры.

— Я, — рычу я глухо.

— Тимофей Сергеевич, — в шутливом поклоне склоняет тот голову. Вот только мне не до шуток.

Медлить нельзя ни минуты!

Наблюдая, как Дана укладывают на носилки и тащат к скорой, в упор смотрю на пожилую докторшу.

— Довезите его живым, — не прошу. Приказываю.

И не обращая внимания на ее возмущенный взгляд, бегу к своей машине. Жду, когда появится из проулка скорая, и сам пристраиваюсь сзади.

— Витя! — звоню я Торганову. — Срочно поднимай медицину на уши.

— В травме полно людей после пожара. Врачи не успевают. Что там у тебя случилось, Тима? — вздыхает он устало.

— Дана кто-то пришиб. Помощь нужна, — объясняю я, смаргивая слезы. — Сейчас в больницу везут. Подсуетись, бро.

— Ща все будет, Фей, — роняет в трубку Торганов и отключается.

А я, подъехав к воротам приемного отделения, прошу старика-охранника:

— А ты кто такой? — грубо интересуется старый хрыч.

— Мэр города. Давай пропускай.

Дед смотрит недоверчиво. Что-то сверяет в недрах памяти. А потом, улыбнувшись золотыми зубами, поспешно открывает ворота.

— Вы из-за пожара к нам?

— Конечно, — киваю я на автомате, замечая на пандусе хоровод скорых. В которой из них Богдан?

«Он не должен умереть!» — вытесняя другие, бьется в башке единственная мольба.

Последняя машина внезапно объезжает другие и становится около крыльца.