Я – инквизитор

Господь Церковь единой создал, а что разделилась она — так наш грех! А кто лучше Господу служит: католик, православный или протестант, — так это Господу и решать! Сказано же: не ты сеял, не тебе полоть, особенно если сорняк от доброго колоса отличить не умеешь!

— Есть вещи повыше Писания, — осторожно заметил отец Серафим.

— Нету! — рявкнул Игорь Саввич. — Нету слова выше Евангельского!

— Вот за эти-то речи тебя за Урал и отправили! — в сердцах воскликнул отец Серафим, но гость словно бы и не заметил его слов.

— У иных Церковь впереди Бога стоит! — продолжал он. — Храмы, соборы восстанавливаете — хорошо! Да ведь храмы сии без вас выстроены! При царе-батюшке.

Новые стройте! Новые! А то на целые районы — ни одного Божьего Дома!

— Ну, верующий человек и в центр может съездить, — возразил отец Серафим.

— То-то и оно, что верующий! А много их? Мало! Неверующих наставлять надо, их души спасать в первую голову, в мир Слово Божие нести, да не дубьем, а духом!

— Тебя послушаешь, — сказал отец Серафим, — так ты и есть еретик! Если б не знал тебя двадцать лет…

— Пойду самовар принесу, — поднимаясь, сказала Мария Глебовна.

— Ну давайте, — буркнул отец Егорий, — лишайте меня сана священного! Кабы я дареными Библиями втридорога торговал или, церковь свою закрывши, бандитские дома да машины освящал, чтобы собственную домину возвести да на «мерседесе» ездить, — так мил был бы, а если говорю не по ндраву высочайшему, так расстричь меня!

— Упаси Бог, брат Егорий, никто тебя расстричь не намерен, с чего ты взял?

— Людям помогать надо, — твердо сказал отец Егорий. — Людям, ибо они и есть Церковь!

— Разве мы не помогаем? — удивился хозяин. — Хворым, обездоленным…

— Горе мое! — воскликнул Игорь Саввич.

 — Да, да, надо помогать! И хворым, и обездоленным надо! И накормить людей надо, чтоб за тушенкой к еретикам не бегали! Но ведь сказано же святым человеком, тезкой твоим, Серафимом: кто к Богу в беде приходит, тот и уйдет, как полегче станет.

— Добро, — сказал отец Серафим. — Сам что посоветуешь? По Божьи-то всех накормить надо, а ведь всех — никак!

— Вот тут ты прав, — согласился отец Егорий. — Но и неправ. Я свою паству кормлю. Не хлебом — Словом.

А хлебом они уж меж собой поделятся.

А не поделятся, так я с ними и отвечу. На Суде Всевышнего отвечу, когда с детьми моими духовными пред Господом предстану!

— А с ересями — как? — спросил отец Серафим. — Забыть?

— То же самое. Все зло искоренить — нам не по силам. Посему и дано понятие: есть заповеди, есть грехи тяжкие, есть — смертные, а есть и полегче. А вот кто от Бога отрекся, паче того Дух Святый похулил — пощады нет!

— Это еще признать надо, кто — заблудший, а кто — отрекся! — возразил отец Серафим.

— Можно признать! — заявил его гость.