Я – инквизитор

 — Можно! С Божьей помощью!

— А ты бы взялся? — быстро спросил отец Серафим. Видно было: давно он уж ищет повод задать этот вопрос.

— Что «взялся»? — не понял сначала Игорь Саввич.

— Признать. И покарать.

Отец Егорий задумался на мгновение, потом засмеялся:

— А если не шучу? — Отец Серафим улыбнулся.

— Назвался груздем… — пробормотал отец Егорий. — Ан можно и получше найти!

— Вот-вот, — отец Серафим покачал головой. — Критику разводить — это пожалуйста! Нет, ты мне скажи: признал бы слугу сатаны или нет?

— Признать бы, может, и признал, — подумав, ответил Игорь Саввич.

 — С Божьей помощью. Они ведь нынче и не таятся.

— Иные — да, а иные — иначе, — вставил отец Серафим.

— Признал бы — да, а вот карать? — Отец Егорий поскреб волосатую щеку. — Нет у меня, слава Богу, власти такой — карать! А то…

— А то иной раз не удержался бы! — усмехнулся Потмаков. — Согрешил бы. Хоть и знаю, что не в том сила священника православного, коему не бить, а вразумлять подобает. Вот служба Апостольская! — заключил с удовольствием, как человек, удержавшийся от искуса. — Иное же — тяжкий грех!

— Вот-вот, — словно бы раздумывая, а на самом деле подначивая своего гостя, произнес отец Серафим.

 — В ком сила есть, тот согрешить боится, паствы своей держится, прихода. Но проворна вражина: пока добрый священник, греха боясь, десять заблудших вразумит, тысяча иных к сатане уйдет!

— А сам ты — как? — медленным, напряженным басом произнес Игорь Саввич.

— Борюсь, — коротко ответил отец Серафим. — И не я один.

— Трудно! — И устремив взгляд на отца Егория: — Ты нам нужен, брат! Ты — Богом отмеченный! Доброе дерево по плодам узнается, а дела твои — верные. Сила в тебе есть.

И здесь тебя не знают, так что и руки твои будут развязаны. А вот решишься ли оставить все, что по сану положено, паствы своей уважение, славу пастырскую да еще грех на душу взять: силой силу отвесть?

— Ну, бесов гнать — христианину не грех, — проворчал отец Егорий. — Но как ты себе видишь: буду я, что ли, с дубиной ходить и головы мозжить сатанистам?

Образ этот Потмакова даже развеселил, и он хохотнул, хлопнув себя по колену.

— Нет, — не разделив его веселости, возразил отец Серафим. — Будешь ты вроде судьи над тем, на кого тень падет.

Сам-то я не могу, — сказал он скромно. — Я ведь и не монах даже. Не зря ж и Церковью нашей подобные тебе правят.

— Не зря, — не уловив лести, согласился отец Егорий. — И ты, выходит, хочешь меня инквизитором сделать?

— Ну… — Хозяин усмехнулся. — Инквизиторы — это у латинян! У нас — иное. Так что ни мир, ни Церковь о подвиге твоем не узнают. И хвалы не вознесут. А труд тяжкий. Может, и дубину взять придется. Бог знает. Так что, если скажешь «нет», пойму.

— Может, и соблазняю, — согласился отец Серафим.