Я – инквизитор

 — А все же страшное дело: кровью за кровь брать!

— Ныне не шестнадцатый век, — возразил отец Серафим. — Да и мы… иные.

— Думаешь? — прищурился отец Егорий. Его собеседник промолчал.

— Ладно. — Игорь Саввич прихлопнул по столу большой ладонью: — Все уж сказано. Спасибо, матушка, сыт!

— На доброе здоровье, отец Егорий! Да вы бы шли почивать, я вам уж и постель постелила.

— Верно, Игорь, — поддержал отец Серафим, — шел бы ты спать, лица на тебе нет.

— Пожалуй, да, — тихо сказал отец Егорий. — Устал. Ну ладно, помолимся — и ко сну. — И, немного помолчав: — А тебе — спасибо.

За доверие.

— Тебе спасибо, — улыбнулся отец Серафим. — Отказался бы — уж и не знаю, что делать тогда!

— Потому и не отказался. Ну давай: «Благодарим Тя, Христе Боже наш, яко насытил еси нас земных Твоих благ; не лиши нас и Небеснаго Твоего Царствия…»

Отец Егорий заглянул в печь и подбросил туда еще пару полешек. Спать он не собирался, значит, ни к чему ждать, пока прогорят. Ему захотелось есть. А потом — курить. Он даже ощутил, как удобно лежит в руке вересковая трубочка, услыхал звук втягиваемого чрез нее дыма. Игорь Саввич даже головой мотнул, чтобы отогнать наваждение.

Десяток с лишком лет как оставил он зелье: только строгий к себе может быть строг к другим, меньшим.

«Который теперь час?» — подумал он. Часы были в кармане пальто, пальто — в сенях. В сени же идти не хотелось. Не потому что там холодно.

К стыду своему отец Егорий понял: боязно.

После проветривания на кухне стало свежо. Отец Егорий подвинулся ближе к печке и вновь глянул на открытые страницы. И опять не смог читать: глаза бегали по одной фразе, никак не зацепляясь за смысл.

Никогда и никого не боялся Игорь Саввич Потмаков.

Не потому, что сызмальства был крупнее и сильнее сверстников, не потому, что родители, люди известные и весомые в обществе, оберегали, как могли, единственного сына… Всю жизнь, без малого пять десятков лет, чувствовал над собой Игорь Саввич мощную и добрую руку. Какое бы дело он ни затеял, рука эта расчищала путь, надежно укрывала с тыла. Имя этой руки было Бог. Потому шел Игорь Саввич по лезвию ножа уверенней, чем иные — по бетонному мосту: знал, куда ступать. Ныне ж ощутил он вдруг, что один. И беззащитна сейчас его спина. Ощутил и содрогнулся.

Тогда, летом, приняв предложение Серафима, он сделал свой, свой выбор. Было ли это ошибкой? Или настало время зрелости? Страшно стало отцу Егорию, но осознав, отчего ему страшно, он почувствовал облегчение. И даже улыбнулся, раздвинув густые усы. А улыбнувшись, встал. И обошел весь дом, снизу доверху, зажигая повсюду свет. И пусто было в доме: ни бесов, ни воров, ни призраков. Пусто!

И удостоверясь в этом, вышел Игорь Саввич в холодные сени, вынул из кармана пальто круглые часы, откинул крышку…

Прошло два часа.