Я – инквизитор

«Паджеро» с шофером ждет у входа. Дорого время Дмитрия Шиляя.

— Ты что, крестился? — спросил Шиляй, пока обменивались расслабленными ударами.

— Нет. То есть крещеный… с детства. Крест друг подарил.

— Я вот думаю, может, и мне креститься? — сказал Шиляй.

— Тебе? А ты разве не еврей? — удивился Ласковин.

— Нет, — Шиляй рассмеялся. — Я грек. Наполовину. А какая разница?

— Никакой, — сказал Ласковин. — Надумаешь — скажи. Помогу, если в православные.

— Я же грек! — засмеялся Шиляй. — Договорились. Ну, Ласка! Голову прикрывай! — крикнул, еще раз достав Андрея. — Форму теряешь!

— Слыхал, слыхал! Имей в виду, у меня место начальника транспортной группы освободилось.

Не хочешь за хорошие деньги за кордон поездить?

— Ну смотри. Да смотри же! — Андрей пропустил в третий раз, встряхнулся и попытался подсечь Шиляя с обманным оицки.

Не вышло. «И впрямь форму потерял, — подумал он. — Или голова другим занята?»

Да, занята. Но не другим, а другой. Всеволожской ведьмой. С самого утра она «торчала» у него в мозгу. Как гвоздь в ботинке.

После тренировки Ласковин пошел к Финбану, благо пять минут пешком. Но электрички не ходили.

Будний день. Перерыв. Андрей отправился на угол, в кафе. Хотелось пить, и он купил литровый пакет яблочного сока. Еще взял рыбный салат и пару бутербродов. Не потому, что хотел есть, а чтобы потянуть время.

— Разрешите к вам присоединиться? — спросил женский голос.

Андрей вздохнул обреченно, но, подняв голову, обнаружил, что перед ним — почти знакомые. Девушки из «гусёвой» группы: «гимнастка» и грудастенькая, приглянувшаяся Митяю.

Он пожал плечами: присаживайтесь.

Не слишком вежливо, но Ласковин не был расположен к флирту. В данное время.

Девушки устроились напротив: минеральная вода, бутербродики с икрой, шоколадное мороженое.

— А можно вас спросить? (Грудастенькая.) Вы давно занимаетесь каратэ? Лет десять, наверное, судя по тому, что мы видели?

«Судя по ушам и по яйцам, этому зайцу уже лет двести!» — сказал Фурманов Василию Ивановичу, изучив осла.

— А ваш соперник? Такой большой? Он, наверное, еще дольше? У него такие мощные удары, даже страшно становится!

Ласковин заметил, как вторая, «гимнастка», улыбнулась, не поднимая головы.

— А где вы работаете? — осведомилась грудастенькая.

Ласковин посмотрел на ее руки: ногти, покрытые серо-зеленым (под покойника?) лаком, перстни, часики с самоцветами. Из-под песцовой шубки — зеленый пиджачок «деловой стиль».

— Нигде не работаю, — буркнул Андрей и посмотрел на часы. До поезда еще сорок пять минут.

— Я могла бы помочь. — Грудастенькая немедленно взяла покровительственный тон.

Что-то слишком часто ему сегодня работу предлагают.

— Нет, правда! Молодой человек с вашими данными…

— Не люблю эмансипированных женщин! — сказал Андрей.