Я – инквизитор

 — Торчком? Ладно, Конь, мы имеем. Спасибо, что предупредил! — Мужчина на другом конце линии расхохотался и бросил трубку.

— Коз-зел! — злобно процедил Сипякин, услышав короткие гудки. — Ну что уставился? — рыкнул он на телохранителя, кривящего губы.

— Подставляешь своего! — сказал Абрек, выдвинув вперед и без того внушительную челюсть.

— Заткни пасть! — рявкнул Сипякин, закашлялся, схватил бутыль «Смирнофф», налил полстакана и разом выплеснул в глотку. Руки у него тряслись.

— Какой он тебе свой, — уже спокойнее продолжал Конь. — Фраер он!

— Жалеть будешь, — негромко произнес Абрек.

— Хорош целку строить! — сердито бросил Сипякин. — Я тоже рискую! Все мы рискуем!

— Все, — согласился телохранитель. — Только ты жопу свою в кресле прячешь и подняться надеешься. А парня так и так в парашу спустят!

— Потому что честный! — возразил телохранитель. — А ты, Петрович, честных не любишь!

— Я преданных люблю! — закричал Сипякин. — Преданных! Вроде тебя, кабан! Кончай базар! И позвони этой, Мануэли, пусть приедет! Едздаться хочу!

— Хрен там, — сказал Абрек. — Мандраж у тебя. Не телка тебе нужна, а седуксен.

— Глянешь на тебя, — сказал он, — говядины кусок! Зачем такой елде мозги, Абрек?

— Узнаешь. Когда Крепленый тебя раком поставит!

— Хер! — закричал Сипякин. — Хер он узнает! А узнает — так Тошка меня покроет!

— Угу. Во всех смыслах. Звонить бляди или передумал?

— Не звони. Не хрен баксы тратить. Налей мне стопарь и пожрать принеси. Проголодался я! — Он откинулся в кресле, прижмурился. — Я, Абрек, — хозяин жизни! Мне хорошо кушать надо!

— Мандавошка ты, — проворчал телохранитель и отправился на кухню разогревать пиццу.

А шеф его тупо уставился в телевизор и долго не мог сообразить, куда пропал звук. Потом вспомнил, взял пульт, и комнату наполнил вой подраненного Хищника.

— Хер им, — пробурчал Сипякин, обращаясь сразу ко всему миру. — Хер им! Абрек, сука, я же сказал: стопарь налей! Боров егучий! — И потянулся к бутыли.

Когда отец Ласковина, отбывая за кордон, по его просьбе поставил квартиру на охрану, он полагал, что сын будет жить с бабулей на Шпалерной. Благо места там хватит на пятерых. Но Ласковин-младший решил, что свобода должна быть полной.

А тут еще подвернулись дальние родственники с просьбой сдать квартирку хорошему человеку, однокомнатную квартирку на Блюхера, неподалеку от авторынка.

«Сам буду жить», — сказал Андрей.

Он даже оформил все официально, на три года вперед, со страховкой. Квартирка была хоть и однокомнатная, но хорошей планировки, с балконом, со стоянкой прямо под окнами. И двор зеленый. Рядом парк, куда Маринка ходила улучшать цвет кожи. До того, как пристрастилась у бошей к соляриям.