Я – инквизитор

В дом, где, скорее всего, уже несколько дней ожидали возвращения хозяина. И не для того, чтобы спросить, где у Ласковина туалетная бумага. Но сейчас у Андрея было только два выхода: рискнуть или лечь на землю и замерзнуть.

Когда Ласковин наконец добрался до своей двери и повернул окоченевшими пальцами ключ, никто не выстрелил в него из темноты коридора.

Плечом включив свет, сдирая с себя стоящую колом одежду, Ласковин побрел в ванную, включил горячую воду и через минуту плюхнулся в долгожданное тепло. Тело его свело от боли, но эту боль можно было и потерпеть…

Проснулся Андрей в собственной постели (хотя и не помнил, как туда попал) от телефонного звонка.

По привычке он протянул руку к трубке… и отдернул, сообразив: не надо! Предостерег его сам телефон. Не его телефон! «Ну конечно, — с опозданием сообразил Ласковин. — Я же снял телефон… и он сгорел в машине». Да, так.

Ласковин сел на постели и невольно охнул от боли. Господи! Болело все, что только могло болеть! Снаружи и внутри. Ласковин рухнул обратно и, сжав зубы, перетерпел новую волну. Телефон продолжал звонить. Терпеливый, гад!

Настольные электронные часы показывали восемь пятнадцать.

Сколько он спал? Шесть, пять часов? Четыре? Шаг за шагом Ласковин попытался восстановить вчерашнее. Отчасти ему это удалось. Отчасти. На стуле лежало полотенце. Еще влажное на ощупь. На ковре отпечатались грязные следы. Не его. Телефон наконец унялся… чтобы зазвонить снова. Новенький белый телефон-трубка.

Ласковин медленно-медленно оторвал голову от подушки. Двигаться можно. И боль можно терпеть… Если не делать резких движений. Все-таки ему неимоверно везет! По всем жизненным правилам сегодня утром он должен был стать куском окровавленного мяса.

Живого или уже мертвого. Ласковин встал. Накативший приступ тошноты заставил зажмуриться. Да, ему везет, но везение это, как говорят, второго сорта.

В ванне все еще стояла вода. Все еще теплая. Ласковин подавил желание лечь (время, время!), выдернул пробку и включил душ. Когда струи воды упали на голову, тупая боль сменилась резкой, как от ожога. Андрей осторожно ощупал самое болезненное место (повыше лба) и обнаружил здоровенную шишку и ссадину. Именно сюда его приложил рыжий.

Что ж, недурной удар. Сотрясение мозга, вне всякого сомнения!

Ласковин посмотрел на своей многострадальный бок. Он был щедро залит зеленкой, так щедро, что простыни наверняка не отстирать. Ну и хрен с ними. Сама рана, насколько можно было определить под слоем зелени, — без особых изменений. Ласковин выключил душ, взял тридцатилитровый бак, из которого обычно обливался, и наполнил его примерно наполовину. Поток холодной воды вызвал новый апофеоз боли, но через пару секунд стало заметно легче.