Я – инквизитор

Андрей осторожно вытерся, обработал бок (на этот раз — как следует) и, собрав вчерашние грязные бинты, выбросил их в помойное ведро.

Как ни странно, квартира его разгрому не подверглась. Все было цело и более-менее в порядке. Грязные следы, гора окурков в майонезной банке (рядом — пустая пепельница), какие-то потеки на кухонных занавесках — мелочь, не в счет. В холодильнике даже прибавилось продуктов, правда, не из тех, что сам Ласковин предпочел бы съесть.

Положив на батарею (пусть сушатся) ботинки, Андрей обследовал карманы куртки. Потерь не было. Приобретений — тоже: сотовый телефон «кабанчика» сдох, не выдержав суровых будней самоубийцы.

Денег было подозрительно мало, но тут Ласковин сообразил, что они в камере хранения на Варшавском. Еще пару минут он мучительно восстанавливал в памяти шифр. Восстановил. Пистолет тоже был на месте. Магазин почти пуст. Один патрон. И еще один в стволе. Что ж, если он использует эти два патрона так же успешно, как предыдущие, выйдет совсем неплохо. Но будем надеяться, что он никого не убил. И не убьет… Тут Ласковин вспомнил лицо Крепленого и понял, что «не убьет» относится к прежнему Ласковину, недельной давности. А Ласковин теперешний с удовольствием прострелит бандиту башку. Или проломит кулаком, так даже приятнее!

Больше всего Андрею хотелось вернуться на тахту и не подниматься минимум до завтрашнего утра. Но он преодолел искушение. Порывшись в аптечке, проглотил две таблетки обезболивающего, горсть витаминов и капсулу стимулятора. Затем позавтракал. Потом, покопавшись в своем гардеробе, выбрал свежее белье и штаны. И толстый верблюжий свитер. Пулевые отверстия на куртке он заклеил кусочками кожи.

Спустя час двадцать после того как поднялся с постели, Ласковин покинул дом.

На улице оказалось довольно мерзко. Погода с ночи изменилась. Стало теплей. С неба сыпались мокрые липкие хлопья, тут же таявшие. Серый мокрый рассвет. Настроение у Андрея окончательно испортилось. Зато он нашел плащ. Дрянной такой, навозного цвета плащик с капюшоном на каменной стеночке рядом с помойными баками. Аккуратно сложенный прежним хозяином, уже попахивающий помойкой, плащик был то что надо. В гардеробе Ласковина сроду не нашлось бы такой замечательной вещи.

Помоечный плащик оказался великоват, но это даже хорошо. Накинув капюшон (покойникам и кандидатам в покойники брезгливость не к лицу), Андрей ссутулился и посмотрел на себя в витринное окно. Очень недурно!

Шаркающей походкой (легко имитировать развалину, когда ты и есть развалина!) Ласковин побрел к автобусной остановке.

«Ничего, мы еще повоюем», — подумал он. Но подбодрить себя этой мыслью Андрею не удалось.

Дверь гаража распахнулась от мощного толчка.