Хозяйка дома Чантервиль

Им чужда бессмысленная жестокость. Они не убивают.

— Оливия, лошади — не хищники. Но в целом, ты полностью права. Несмотря на свой буйный и скверный нрав, кентавры не кровожадны.

— Джон, но откровенно говоря, у людей характер тоже не сахарный. Я если честно всё равно не понимаю, почему вы считаете их опасными. Ты же сам видел послов — они были вежливы, учтивы, дары принесли.

— Прошло много времени с тех пор, как произошёл контакт с ними. Не исключаю, что их могли чем-то обидеть или оскорбить… Потому и родилось такое мнение, что кентавры — своенравны, горды, обидчивы, вспыльчивы, грубы и воинственны.

— То же самое можно сказать про кого угодно. Даже про меня. Я в некоторые дни тоже превращаюсь в своенравную, обиженную и вспыльчивую фурию.

— Думаю, завтра мы увидим сами, какие они на самом деле, — улыбнулся мне Джон.

Мы мирно сидели на веранде, пили чай с ежевичным вареньем и печеньем, приготовленные трудолюбивым Лиссом, и спокойно беседовали. Чудеса, правда. Чтобы ни я, ни Тёрнер не припирались и спокойно говорили — это, действительно, нечто поразительное.

Вся детвора была поручена Леону и до завтрашнего дня они находились у некромага.

Леону в помощники мы выделили домовых и печного духа, также сам дом будет за всеми обитателями строго присматривать. Несколько духов, которых мы ещё не проводили в последующий путь, также вызвались стать надзирателями вечно любопытной и шаловливой малышни. Эмили пока ещё была слаба эмоционально, и с её согласия было решено оставить драконицу дома. Она тоже станет временной нянькой. Когда Перри узнал, что Эмили не отправится вместе с нами к кентаврам, слёзно упросил Джона, чтобы он остался тоже.

Даже Гарри удивился. Чтобы дракон да не оказался в гуще событий? Дела-а-а-а, однако.

Но Тёрнер, как и все мы, прекрасно понял своего друга и позволил ему не идти вместе с ним. Связь в любом случае крепка и в случае опасности, Перри преодолеет любые границы — пусть даже это будут другие миры.

В итоге, с нами будет присутствовать только мой Гарри.

Раньше я не замечал, что Оливия слегка наклоняет голову, если намерена о чём-то спросить. И что губы у неё слегка вздрагивают перед тем, как она заливисто и так заразительно рассмеётся. Если говорить честно, то я стал замечать в Оливии куда больше привлекательного, чем следует правилам приличиям.

Я уже неоднократно ловил себя на мысли, что она сильно отличается от той женщины, что была здесь до неё. А также, я понял, что всё больше и больше нахожу в этой Оливии те качества характера, которые желал видеть в полюбившейся мне женщине.

Я придумал её, нарисовал в воображении образ, но прежняя Оливия не соответствовала моим ожиданиям, а я продолжал любить, не понимая, что люблю совершенно другую женщину.