Хозяйка дома Чантервиль

Такие перемены происходили в моменты её сильного волнения. И мне нравилось её смущение. Яркая и смелая, но при этом её так легко было смутить.

С опаской глянул в её замечательные глаза. Воздух вокруг нас вдруг сгустился и стал тяжёлым.

Я встал с кресла и пересел к ней на диван, чтобы разделяющий нас коктейльный столик не мешал более интимному общению.

Оказавшись рядом, окружающий мир словно исчез. Я перестал замечать, где нахожусь — больше не было веранды. Прекрасный сад угас по сравнению с красотой Оливии.

Я не мог бы с уверенностью сказать, кто из нас придвинулся друг к другу ближе, хотя подозревал, что это был я.

Оливия находилась очень близко, подол её платья касался моих ног. Её удивительные глаза стали просто огромными, а губы приоткрылись.

Она несмело прикоснулась ко мне, пропустила между тонких и длинных пальцев пряди моих волос и произнесла чуть хриплым голосом:

Я не понимала, что изменилось между нами, но перемена произошла молниеносно.

В немом ожидании я смотрела в завораживающие глаза Тёрнера, на его чётко очерченные губы. Его губы — соблазн. И было бы истинным блаженством поцеловать эти губы.

Коснулась, наконец, его тёмных волос и поразилась их шелковистости.

— Такие мягкие… — произнесла я вслух. Голос мой стал хриплым.

У Джона потемнели глаза. Он коснулся указательным пальцем моего подбородка и, приподняв лицо, сказал:

— Я хочу поцеловать тебя, Оливия… Ты позволишь?

Внутри меня словно взорвался фейрверк из эмоций, и я едва удержалась, чтобы не закричать радостно — «ДА-А-А-А-А!!!»

Но вот улыбку сдержать не смогла.

«Люблю, когда мужчина берёт инициативу в свои руки», — подумала про себя.

Тут же закрыла глаза и почувствовала неукротимую дрожь от ожидания поцелуя.

Сначала я ощутила жар его дыхания, а после лёгкое прикосновение мягких губ к своим губам. Он словно спрашивал разрешения, знакомился, пробовал.

Я не удержалась и прильнула к мужчине, наслаждаясь теплом его губ, жадно вбирая в себя каждую чувственную секунду. Раскрыла губы и позволила свершиться сказочному поцелую.

Тут же руки Джона притянули меня к себе ближе. Одна рука легла на затылок, другая на спину.

Обуреваемый страстью, он накрыл губами мои губы жадно и горячо, словно путник, давно не пьющий живительную воду.

Джон крепко прижал меня к своему сильному, мускулистому телу.

А я со всем превеликим удовольствием, по-хозяйски перебралась к нему на колени, запустила пальчики в его мягкие волосы и наслаждалась этой невозможно чувственной близостью.

Я давно не девочка. Я женщина. У меня были мужчины, были поцелуи и страстные ночи. Но до сих пор я не знала именно таких поцелуев, сильных, властных, таких возбуждающих и жгучих — всё моё тело в ту же секунду превратилось в сплошной огонь.