Хозяйка дома Чантервиль

Она боялась потерять своё зелье!

Зная, как ведут себя люди, одержимые какой-либо идеей, я понял, что королева знала — её зелье причинит вред ребёнку. Но она безответственно, в угоду своему желанию оставаться красивой и молодой, принимала его.

— Ты! — процедил король. — Ты лгала мне, Габриэлла! Лгала! И не смей врать! Я по твоему лицу сейчас вижу, что ты знала, что зелье опасно!

Король пронзил взглядом каждого.

— Как вы посмели пропустить такое?! Как?! У вас под носом королева вливает в себя нериум, а вы молчите! Виновна не только одна Габриэлла… Вы все виноваты в том, что мой сын лишён своих законных магических сил…

— Всё, я устал… Габриэллу я сажаю под замок в её покоях и это не обсуждается.

 Ах, да… Отберите у неё все флаконы с зельем.

— Что?! Рон, милый!.. Не-е-ет!

Но стража уже уводила королеву в её покои.

— Узнайте, кто её поставщик, — добавил Рональд. — И сообщите имя Джону Тёрнеру.

— Как прикажете, Ваше Величество, — склонил голову Советник.

— О вашем наказании я ещё подумаю… — потом король посмотрел мне в глаза и прошептал: — Джон, всеми Богами тебя молю, найди способ вернуть наследному принцу его магическую силу.

Переверни весь мир, взорви порталы в другие миры, спустись в сам Хаос, если понадобится… но найди средство. И это не просьба.

Прикрыл глаза на мгновение, а потом сказал:

— Я сделаю всё возможное, Ваше Величество, но не стану давать вам никаких гарантий.

Король положил руку мне на плечо и с силой сжал его.

— А ты сделай не только возможное, Джон. Соверши и невозможное.

Похлопал меня по плечу и быстрым шагом покинул совещательную комнату.

Лучше и не придумать.

Вздохнул и сжал переносицу.

Настроение такое, что мне необходимо спустить пар.

Леди Чантервиль отлично подходит для этой цели.

Я сейчас очень зол. Очень.

— Ли-и-иви-и-и!.. — как сквозь толщу воды я слышала чей-то взволнованный и наполненный страхом крик.

Вокруг меня больше не было света, не было радуги. Исчез чужой голос, как и та белая комната.

В носу поселился травяной запах — сильный, резкий, горький, но при этом словно пробуждающий.

— Ливи-и-и! — кто-то настойчиво меня звал.

Почему я не могу открыть глаза? Почему не могу ничего сказать? И самое страшное… я не чувствую своего тела!

— Оливия! — добавился ещё один голос.

 — Выбирайся! Сопротивляйся!

Как мне это сделать, если я не чувствую себя! Ощущаю лишь одну дикую боль, которая взрывает мою голову. Я запомнила слова артефакта: «Больше знаний — больше боли. У всего есть своя цена».

Напряглась и ощутила небольшое покалывание в кончиках пальцев.

— Ливи! Ливи! Ну, очнись же!

Это был Гарри. Бедненький мой. Я никогда не слышала его голос таким несчастным, слезливым и до смерти перепуганным.

— Оливия! Давай, приходи в себя!

Я уже всё хорошо слышала.