Любимый незнакомец

 – Он оглядел темные фасады, закрытые двери магазинов и забегаловок. – Вот только куда?

– Тут рядом Короткий Винсент, – с надеждой в голосе произнесла она. – Кажется, прямо впереди.

– Вы хотите, чтобы я отвел вас на Винсент-авеню? – фыркнул он. Короткий Винсент, улочка между Восточной Шестой и Восточной Девятой, представляла собой квартал, куда съезжались кутить влиятельные и совсем не невинные кливлендцы. Целая череда сомнительных и пошлых заведений – бурлеск-шоу, игровые залы, пивные – питалась за счет денег, которые их посетители зарабатывали в более достойных местах: это придавало вертепу налет элегантности и даже шика.

Заведения Короткого Винсента были рассчитаны на вполне определенных клиентов, но вереницу бойких рюмочных и заведений с танцующими дамочками разбавляли закусочные, где неплохо кормили. В кафе «Кони-Айленд» в любое время дня и ночи подавали фирменный завтрак – яичницу и тосты с джемом, причем порции все подносили и подносили, пока посетитель не наедался досыта. При мысли об этом у Мэлоуна заурчало в животе. Дани это услышала.

– В прошлом году открылся «Театральный гриль», там кишмя кишат настоящие звезды и вечно кто-нибудь выступает.

Там пел сам Фрэнк Синатра.

– Сейчас вечер пятницы. В таком заведении точно нет свободных мест, – помотал головой Мэлоун. – Но я накормлю вас яичницей в «Кони-Айленд».

Мэлоун был прав насчет толп, в пятничный вечер наводнивших Винсент-авеню. Он умело проложил путь среди гуляющих, придерживая Дани за руку, и сумел заполучить последний свободный столик в кафе «Кони-Айленд», рядом с театром «Рокси», лишь на мгновение опередив других проголодавшихся посетителей.

– Нам фирменное блюдо, – сказал он замученной официантке, и та кивнула, даже не удосужившись записать заказ, стандартный, как и цена – тридцать девять центов, вне зависимости от того, сколько раз гость просил добавку.

– Конечно, – ответила официантка, – сейчас принесу.

– Вы здесь уже бывали, – сказала Дани, оглядывая набитое до отказа кафе. Она сидела очень прямо – Зузана бы осталась довольна, – положив руки на колени. Она так разительно не походила на местных завсегдатаев, что Мэлоун почувствовал, как у него засаднило ладони.

– Да. Я здесь бывал.

В свое время он умял три порции яичницы, выжидая, пока из «Рокси» выйдет Макси-Алмаз, кливлендский гангстер и рэкетир, которого выслеживал Айри. Мэлоун тогда только покончил с делом Линдбергов и подключился в последний момент: Айри решил, что ему для работы может пригодиться собственный «гангстер». Два дня спустя дело было закрыто, и Айри отослал Мэлоуна на Багамы – грех жаловаться. Правда, губернатор Огайо, как раз тогда дослуживший срок на посту, в последний день смягчил наказание одному из парней Алмаза.