Моя строптивая леди

Они даже кстати, потому что не дадут скучать. Син поднялся и потянулся. Он чувствовал себя титаном, властелином мира. Одеваясь, он весело насвистывал.

Вся во власти смятенных мыслей, Честити сама не заметила, как оказалась в холле. Отсюда до спальни Хедерингтона было ближе, чем если вернуться на черную лестницу, зато выше был и риск на кого-нибудь наткнуться. Вид у нее был непрезентабельный — может, стоило все-таки надеть лиф? Но дом был объят тишиной, только откуда-то издалека (скорее всего из игорного зала) доносились голоса. Как-то не верилось, что игра прервется именно теперь.

Честити потуже стянула ворот сорочки и направилась к лестнице.

Единственная лампа в холле догорала, чад смешивался с тяжелым запахом пота и перегара. Местами паркет был усеян в спешке сброшенными предметами туалета, под фикусом темнела большая лужа. Это никак не могла быть кровь, иначе кругом не было бы тихо. А впрочем, случись в доме резня, обшарь его полиция — они с Сином остались бы в неведении.

Припомнив прошедшую ночь, Честити улыбнулась вопреки печали. Она не так представляла себе физическую любовь.

Страсть спаяла их тогда в единое целое, и это искупало все беспросветное будущее, всю боль разлуки. Распутнице Хлое предстояло исчезнуть навеки, а ей — вернуться в другую выдуманную роль, и поскорее, пока не проснулся Син.

Желая поскорее оказаться на месте, девушка утратила осторожность и пнула ногой пустую бутылку. Та отлетела и с оглушительным звуком ударилась о стену.

Честити замерла, потом медленно повернулась. В дверях одной из комнат стоял маркиз Родгар, весь залитый ярким светом, с пятирогим подсвечником в руках.

Поставив подсвечник, он направился к ней. Девушка бросилась прочь, но Родгар был быстрее и цепко поймал ее за руку.

— Милорд, дайте мне уйти! — взмолилась Честити на грубом простонародном наречии.

— Простолюдинка — в маске? — усмехнулся маркиз и повернул ее лицом к себе. — Только леди имеет на это право.

— А если… — она запнулась, судорожно комкая ворот сорочки, — а если я хочу сойти за леди?

— Это нелепо. Леди не полагается плата.

Пока длился этот короткий диалог, Родгар повернул Честити так, что оказался между ней и лестницей.

Путь к отступлению был закрыт. Сообразив это, она испугалась. Несколько минут Родгар смотрел на нее молча, с легкой улыбкой на четко очерченных губах. Глаза его оставались в тени, и невозможно было угадать, что у него на уме. Выглядел он в точности так же, как и много часов назад, — ни пятнышка на одежде, ни следа усталости на лице. Похоже, он явился в Руд-Хаус не ради разврата, а чтобы подстеречь Сина.