Моя строптивая леди

Несколько часов назад она сама просила не принимать ее в расчет, вот пусть и не принимает.

Среди принесенной одежды были шелковая сорочка, нижние юбки из дорогой тафты и атласный накладной лиф с рукавами. Несколько удивленная хорошим качеством каждого из этих предметов, Честити решила, что даже пронырливый Линдли не сумел в столь короткий срок разжиться нищенской одеждой. Один Бог знал, где он откопал то, что принес. Вещи совершенно не гармонировали по цвету: сорочка была розовая, нижние юбки алые, лиф зеленый в желтую полоску.

Чтобы застегнуть по бокам крючки, пришлось сделать выдох — лиф был уже, чем следовало, и имел непристойно низкий вырез.

Стоило завести руки назад, затягивая нижние юбки, как соски выскочили. Это прекрасно просматривалось под прозрачной сорочкой.

Кое-как справившись с одеждой, Честити в очередной раз запихнула соски под вырез лифа и с ужасом оглядела себя. Цвета были безвкусные и кричащие, вырез непристойный, юбки не прикрывали лодыжек. Так одевались в борделях шлюхи. Выходит, подбор вещей неслучаен, отец решил дать ей очередной урок!

Снова переодеваться в мужское не было смысла, если только она не хотела быть раздетой вторично — руками Линдли.

То, что к ней не возвращаются так долго, могло означать лишь одно: отец пытался избавиться от Форта. В предстоящей сцене тот был фигурой нежеланной. Как странно! Старший брат, которого она причисляла к своим недругам, был скорее союзником.

Обуви среди вещей не оказалось, поэтому Честити оставила на себе мужскую. Это добавляло нелепости ее облику, зато согревало ноги. Помимо этого, она надела сюртук — не столько ради тепла, сколько ради благопристойности.

Кутаясь в него, она поцарапала палец и вспомнила о булавке Родгара. Еще одно свидетельство ее порочности!

После короткого раздумья Честити приколола булавку между юбок. Так ее было не найти, разве что сорвать юбки, но в этом случае можно было солгать, что драгоценность досталась ей вместе с ними (вещи были с чужого плеча, это можно было понять по запаху).

Дом, казалось, вымер. Напомнив себе, что праздность только подогреет страхи, девушка принялась анализировать события последних дней.

Несколько месяцев назад, когда Форт так резко и зло выговаривал ей за интрижку с Вернемом, она думала, что и он участвует в заговоре против ее репутации.

Теперь ясно, что он — жертва злых козней, но сам не имеет об этом понятия. Каким образом можно открыть ему глаза?

Форт был одним из тех, кто застал Честити с Вернемом, и имел все основания поверить в ее падение. Сегодня она созналась, что утратила девственность. Это могло окончательно восстановить его против нее, и он, конечно, не заступится, если ее решат высечь. Он будет думать, что ей поделом.