Моя строптивая леди

— Как ты можешь быть уверен? Тебе еще не случалось оставаться наедине с невестами братьев.

— Мое дело — предостеречь.

Элф ушла. Честити отколола булавку и протянула маркизу.

— Возьмите, милорд, и пусть остается у вас. Не из-за Сина, а потому, что мне она ни к чему.

— Так уж и ни к чему? — возразил он, держа руки скрещенными на груди. — К этому наряду она очень подходит. Да вы и заслужили ее.

Девушка разжала пальцы, и булавка упала на ковер. Родгар не обратил на это внимания.

— Однажды в Лондоне вы позволили мне вас поцеловать и тем заинтриговали…

Честити снова укрылась за веером.

— Позже я убедился, что интуиция меня не подвела.

Сердце ее забилось чаще и сильнее. Новое осложнение! У нее просто не хватит сил! Девушка начала с досадой обмахиваться веером.

— Вы хотите сказать, милорд, что влюблены в меня?

— Вовсе нет, — ответил он, не сводя с нее своих холодных, непроницаемых глаз. — Будь я влюблен, все повернулось бы иначе. Вы меня интересуете.

Это очень напоминало поединок на шпагах, причем противник был гораздо опытнее, и Честити это понимала. Она захлопнула веер и попыталась нанести ответный удар.

— В «Доме у дороги» я была с Сином!

— С кем же еще? — отпарировал маркиз.

— Со своим будущим мужем! — в отчаянии продолжала девушка.

— Разумеется, — сказал этот ас пикировки, играя с ней по своей прихоти.

— Что значит «разумеется»? — прямо спросила она.

— Потому что в противном случае вы были бы той самой шлюхой, которую тогда изображали.

Это был удар в самое сердце. Честити опустила взгляд на веер в своих дрожащих руках.

— Не «была бы», а «есть», — прошептала она.

— Я не могу допустить, чтобы мой брат связал свою жизнь с подобным созданием.

Она ощутила, как рушится надежда, в которой так упорно пыталась себе отказать, но к которой льнула вопреки всему.

— Вы не сможете остановить Сина! — воскликнула она, вскидывая голову.

По идее, Родгар должен был посмеяться над этой жалкой угрозой, но он промолчал, отвернулся и долго смотрел на огонь.

— Вы правы, — наконец сказал он. — Вторично встать на его пути слишком дорого мне обойдется.

Это невиданное признание было сродни подписанию полной капитуляции. Честити не сразу заметила, как водит раскрытым веером вдоль глаз — выражение сочувствия.

— Что вы имеете в виду, милорд?

— Мне свойственна некоторая склонность к самовластию, — ответил маркиз.

Как волку свойственна некоторая хищность, мысленно добавила девушка.

— Син чуть не с детства бредил армией. Мне это казалось блажью, которая с возрастом изживет себя, однако в восемнадцать лет он заговорил об этом всерьез — он, которому на вид можно было дать разве что шестнадцать и который никогда не высказал ни единой серьезной мысли (по крайней мере в моем присутствии).