За каменной стеной

Ума не приложу, как она вышла на него… Но сейчас я сижу здесь – живой и почти здоровый – благодаря ее жертве.

Мне резко стало не по себе. Потому что я даже близко не предполагала этого! Сразу поняла, о какой «жертве» он говорит, и теперь просто не знала, как реагировать. Тупо стояла и растерянно пялилась на Мишу.

– Я не мог это предотвратить. Думал о всяком, но было слишком поздно. Меня поставили перед фактом – рука уже была протянута. Катя уже шагнула в пропасть, а мне оставалось сидеть и… молча хавать результат!

Он поморщился, будто ему было противно от самого себя. Я же, нервно сглотнув, поняла, что больше не имею право притворяться мебелью. Забегав взглядом в пространстве, лихорадочно принялась выстраивать все услышанное по полкам.

– Но… возможно, это был единственный выход, Миш? – осторожно, но уверенно заметила.

Он сузил глаза, крылья его носа разошлись от резкого вдоха.

– Единственный выход, – повторил странным тоном хозяин квартиры. – Да за моей спиной развернулась война, масштабы которой я и представить не мог. Там такие лица сцепились ради одного меня, что до сих пор не укладывается в башке! А главным звеном во всем этом оказалась моя маленькая сестренка… – Миша вдруг посмотрел на меня, и грудную клетку стянуло до боли невидимыми тисками. – Она спасла мою жизнь. Прыгнула в котел к монстрам с закрытыми глазами, отдалась этому авторитету гребаному, даже не имея никаких гарантий! Она поставила на кон все только ради одного шанса. А я просто сидел… Как у Христа за пазухой. И готов был проклясть весь мир за помощь, о которой не просил.

Мне было все тяжелее слушать его исповедь. Эмоционально я просто не успевала ее переваривать! Неужели все это правда произошло? Катя знала, что Мише угрожает опасность, и связалась с опасным человеком, чтобы помочь ему?! В каком же отчаянии она находилась? Смогла бы я осмелиться на такое?… Ради Димы…

Мороз прошел по коже. Тяжестью на сердце легло осознание: а каково было Мише? Он бы ни за что не согласился на это. Даже ценой собственной жизни! А узнал все, когда уже нельзя было ничего исправить. Какой же тяжелый и несправедливый выбор… Но Катя сделала его, а ему пришлось с ним смириться.

Теперь я вдруг поняла, что в Мише горела не злость на этого Арбатова. В нем скопилось много сильнейших эмоций, но в основе их стояла злость на себя. На сестру он злиться не мог… Ему просто было больно за нее. И, кажется, эта боль до сих пор с ним.

Сглотнув плотный комок в горле, я взглянула на своего отчужденного мужчину и утешающе сообщила:

– Я слышала, как твоя мама говорила о Кате. Что она счастлива. И… сердце тети Веры спокойно именно потому, что твоя сестра рядом с надежным человеком.

Миша упрямо качнул головой и принялся крутить в пальцах зажигалку.

– Она многого не знает.