Пока ангелы спят

За ним темным-темно. Старый канцелярский стол. Три стула. Сейф.

Содержат меня пока, надо признать, в тепличных условиях. В камере изолятора временного содержания или где-нибудь в Бутырках мне было бы плоше. Так что, можно признать, повезло. Скоты!

Искусствоведы в штатском уже лет десять в нашей стране не вмешиваются в творческий процесс. (Я продолжал думать, расхаживая по своей комфортабельной, привилегированной темнице.) А с чего это они вдруг сейчас, в случае со мной, решили вмешаться? Тем более что я пишу легкий приключенческий роман. Не антиправительственные листовки. Не оскорбляю святыни: флаг, герб, президента… Не подрываю основы строя.

Эта вдруг пришедшая мне мысль одновременно и пугала, и захватывала – как захватывает дух, когда летишь на американских горках.

Я, казалось, позабыл о том, что уже проверял свои якобы способности и получал шиш да кумыш вместо заказанных раков и вице-премьера по социальным вопросам. В сложившейся ситуации что мне еще оставалось делать, как не попробовать еще раз? Не сидеть же без дела в этой гадкой запертой комнате!

Я сел за стол и сосредоточился. Думал о том, как мне выбраться отсюда, из этой запертой комнаты с белыми решетками на окнах. Убежать. Свалить. Оказаться рядом с Наташей. (Интересно, ждет ли она меня еще? Хорошо бы, ждала. Если до сих пор ждет – значит, любит.) Я думал, как я хочу выбраться отсюда. Я представил себе: я, свободный, беззаботный человек, иду по залу аэропорта. Иду, высоко подняв голову. Издалека вижу Наташу. И она замечает меня. Радостно улыбается, и бежит ко мне, и кидается на шею… Это видение и то чувство любви и свободы, что я испытывал, мысленно увидев Наташу, оказалось столь ярким, что я постарался изо всех сил удержать его в себе. Удержать, не расплескать, не растратить…

Теперь бы найти карандаш и бумагу… Я начал лихорадочно отодвигать ящики старого, советских еще времен, «гэбэшного» стола. Он оказался пуст. Почти пуст.

Однако в нижнем ящике отыскалась газета «Спорт-Экспресс» со следами засохшей закуски.

А в верхнем – ворох обгорелых спичек.

Наталья сидела, скорчившись, свернувшись в клубочек, в зябкой Алешиной машине и смотрела сон. Ей снились зима, лес, метель. Она с родителями – в зимнем доме отдыха. Скоро Новый год… Она чувствует это… А папа утащил ее на долгую прогулку. Пошел мокрый снег, снежинки завихрились в метель. «Давай вернемся!» – просит она, перекрикивая свист колкого ветра. А папа все идет и идет впереди нее, и она уже стала отставать от его приметной красной куртки. «Пап! Стой! Я за тобой не успеваю!» Но его фигура все удалялась и удалялась, и Наташа в страхе думала, что скоро она окажется одна. Одна в хмуром лесу, под мокрым снегом и ледяным ветром. Она уже чувствовала, как ноги схватывает морозным холодом, как немеют пальцы.