Пока ангелы спят

Слушал, как тот рассказывает о своей поездке в Тель-Авив и Иерусалим: «Переводил переговоры… Ездил на экскурсию… Пляжи… Кафе…» – и чувствовал, что парнишка чего-то недоговаривает. Однако давить, настаивать, чтобы тот рассказывал все и во всех подробностях, не стал. Будет еще время.

Петренко украдкой посмотрел на часы: шесть ноль пять утра.

Мой собеседник устало потер глаза, встал, прошелся по комнате.

– Скажите, вам фамилия Греков что-нибудь говорит? – вдруг спросил он.

– Н-нет, – припомнил я.

– Грек? Греком звали одного моего героя… В рассказе… Я его давно написал, еще в детстве…

– Как вы глубоко знаете мое творчество, товарищ литературовед в штатском! – попытался усмехнуться я.

– Да уж, изучил, – коротко проговорил чекист.

– А скажите, – осторожно спросил подполковник, – вам о том случае – ну, о том, что описан в вашем рассказе, он назывался «Мусорщик», если я не ошибаюсь – вам о нем кто-нибудь рассказывал?.. О том самом преступлении?

– Я так и думал… – в задумчивости проговорил особист. – Так и думал…

«Странный он какой-то, – подумалось мне. – Право, странный…»

Он подошел и снова сел со мной рядом, глаза в глаза.

– Знаете что, Данилов… – словно бы в раздумье проговорил он. – Я, конечно, ни в чем не обязан перед вами отчитываться, но вы мне, не скрою, симпатичны, и потому я хотел бы поделиться с вами своими предположениями… Подчеркну: это лично мои, и весьма предварительные, предположения…

Он остановился и поглядел на меня. От допроса, от бессонной ночи, от стресса, долгого рассказа, от сидения на жестком стуле – от всего этого меня охватило странное, тупое равнодушие.

Я с интересом слушал господина-товарища подполковника.

Подполковник жестко поглядел мне прямо в глаза. Его взгляд и его слова обладали, надо признать, даром убеждать.

– Нет! – выкрикнул я.

Он вперился прямо мне в глаза – я отвел взгляд.

– Вы очень утомлены, Алеша, – продолжил особист. – И я не ручаюсь за вашу безопасность, когда вы выйдете за эти стены. Ведь господин Козлов – человек, подвергнувший вас жестокому и беспринципному эксперименту, находится на свободе. И пока он разгуливает на свободе – а его намерения нам неясны, – вам лучше побыть пока здесь…

Чекист ловко сгреб со стола все мои пожитки – ключи, часы, бумажник, монеты, документы – в невесть откуда взявшийся у него в руках бумажный пакет, а затем объявил сухим, полуофициальным тоном:

– Можете по-прежнему считать себя, гражданин Данилов, задержанным – в соответствии со статьей сто двадцать два УПК РСФСР. – И более фамильярно добавил: – Я скоро вернусь, у нас с вами еще полно дел…

И не успел я вымолвить и слова, как он, схватив пакет с моими вещичками, стремительно вышел из кабинета.

Хлопнула дверь. Я вскочил со стула и бросился к ней.