Пока ангелы спят

То ли, наоборот, – сначала рассказ, а после три трупа и дерзкое похищение…

Но так не бывает! Или бывает? Или бывает, и именно поэтому господин Козлов вновь вернулся в Россию? Вернулся, чтобы отыскать десять миллионов долларов?

Но при чем здесь тогда вся эта чертовщина: спящий дом, горящее дерево, катящаяся сама по себе машина?

Нет, понять ничего невозможно.

Надо продолжать искать: Данилова, Нарышкину, Козлова. Тот ли самый это Козлов?

Петренко пощелкал по клавишам, вызвал базу данных Федеральной пограничной службы: надо выяснить, пересекал ли за последний год (а может, два?) Иван Степанович Козлов, шестьдесят третьего года рождения, границу Российской Федерации. Въезжал ли он в страну?..

И тут в дверь заглянула лейтенант Варя Кононова. По ее радостно раскрасневшемуся лицу Петренко понял: что-то случилось. Что-то хорошее.

Мы подошли к Пушкину со стороны Страстного бульвара, от кинотеатра. На минуту развиднелось, в тучах проглянуло солнце. Однако непривычная одинокость всегда оживленной площади и вхолостую, ни для кого, бьющие струи фонтанов создавали чувство бесприютности – словно тогда, две недели (или сто лет?) назад, в заброшенном подъезде на Большой Дмитровке.

– Он придет – ставлю рубль против доллара, – прошептала Наташа, желая, очевидно, подбодрить меня.

Она держала меня под руку, и я чувствовал, как ее ладонь, накрывшая мое запястье, становится все холоднее и холоднее.

У памятника кое-какой народ все ж таки тусовался.

Отглаженный, начищенный юноша прятал за спиной длинную розу. Нервно прогуливался, поглядывая на часы, лысоватый дядечка лет сорока в ношеных кроссовках и старой джинсе. В стороне печально стояла девушка – весь ее убитый вид, казалось, говорил: «Он не придет – значит, я сама виновата».

Господин Козлов меня не ждал – ни с цветами, ни без.

«Пойдем», – Наташа повлекла меня к скамейкам, полукольцом окружавшим памятник. Мы сели на зверски неудобные скамьи. От бессонной ночи, от цепи непрерывных событий, преследовавших нас последние сутки, все вокруг – и памятник, грустно склонивший курчавую голову, и блеклое московское солнце – казалось словно отстраненным от меня, почти нереальным. Подумать только: ровно сутки назад мы с Наташей, обнявшись, стояли у высокого окна гостиницы «Бат-Ям», смотрели на бесконечно яркое Средиземное море, на золотые пляжи, тянущиеся вправо и влево столь далеко, насколько хватит взгляда…

Слишком много событий, далеко не самых веселых, произошло со мной за минувшие сутки! Смогу ли я теперь хотя бы когда-нибудь выехать за границу? Да что там за границу: просто остаться на воле, рядом с Натальей?.. Ведь у меня нет ни денег, ни документов, а каждый мильтон и гэбэшник, наверное, уже получили ориентировку на меня.