Пока ангелы спят

Глянула прямо в глаза Козлову: – Давайте заключим с вами сделку…

– Вот как? Сделку? У нас с господином Даниловым уже заключена сделка. Вы недовольны условиями контракта?

– Алеша многое может, – не обращая внимания на ернический тон собеседника, продолжила Наташа. И внушительно добавила: – Очень многое… Сегодня он, например, убежал – без ключа, без отмычки – из-за наглухо закрытой двери. У него – у него и вправду появились необыкновенные способности. И вы, наверное, вы откуда-то знали, что именно так случится. Ведь началось все с вас…

Козлов скептически посматривал то на нее, то на меня.

– Сделка заключается в следующем, – продолжила Наташа. – Вы – вы расскажете нам обо всем, что происходит. А Алеша сделает для вас то, что вам нужно. Хотите денег – он добудет вам денег. Драгоценностей – он сможет украсть вам драгоценности… Я думаю, сейчас он уже сможет все… Правда, Алеша?

Я кивнул, однако не слишком уверенно. Козлов делано рассмеялся.

– Ох, ребятки-ребятки… – проговорил он сквозь свое похихикиванье, отер под очками будто бы выступившие от смеха слезы. – Да не нужны мне ваши деньги. И бриллианты не нужны. У меня и того, и другого, честное слово, хватает. Я богатый человек, друзья мои. А вот за тем, что мне нужно, вы сами ко мне придете. Да что там!.. Вы уже пришли…

– …А по поводу того, что с вами – точнее, с Алексеем – происходит, – продолжил Козлов, игнорируя Наташин вопрос, – да неужели же вы еще сами не догадались? А ведь у господина Данилова высшее образование – высшее гуманитарное, между прочим. Плохо, плохо вы изучали, милый Алексей Сергеевич, курс античной литературы…

– Не ерничайте, – сказала Наташа.

По всему было видно, что она разозлилась.

Голос «издателя» оставался ровно-будничным, даже скучным, будто он объясняет несмышленышам надоевший урок:

– Ведь и третий ангел уже вострубил, и упала звезда, горящая, как светоч. Упала – на треть рек и источников вод, и сделалась треть вод горька, как полынь, потому что имя той звезде – Полынь. Ну, или Чернобыль по-украински… – пояснил он снисходительно.

Налетел внезапный холодный порыв ветра, завертел бумажками и песком. Подростки рядом с нами допили свое пиво и отдали пустые бутылки старушке – та в пояс поклонилась им.

– Да и прочих много предвозвестий… – продолжил Козлов самым что ни на есть обыденным голосом.

Мы стояли, все втроем, там, где оканчивалось полукружье лавочек, и со стороны, верно, можно было подумать, что отец или же учитель рассказывает детям или же ученикам нечто полезное и интересное. Чугунный Пушкин, снисходительно опустив голову, прислушивался к нашему разговору.

– Уже, – говорил «издатель» ровным голосом, – всем людям – малым и великим, богатым и нищим, рабам и свободным – дали клеймо на руку или на лоб их.