Смертельный звонок [cборник]

У полковника Крячко зашевелились давно позабытые воспоминания: разбитое окно, учительская, «родителей в школу». Он даже вздохнул, прогоняя ностальгию, и, насколько мог, беззаботно отмахнулся:

— Мы это уже доказали. Брат ее дает показания.

— Ну брат, что брат. У них конфликт из-за жилья, это всем известно. Потому-то она и живет у меня, на чужих хлебах.

— А вы на нее завещание составили? — быстро спросил Лев Иванович.

Анна Георгиевна высокомерно вздернула бровь.

— Нам нужна подоплека происшедшего, — мягко пояснил Гуров, — понять ее хотим. Она талантливая девочка.

— Потому-то следует быть совершенно уверенными в том, что ее таланты направлены исключительно в безопасное русло. Пока же, извините, такой уверенности нет.

— Да правы вы, правы, — вздохнула она, — возможно, мне надо было сказать сразу, так вы же и не спрашивали. А мне, уж поймите меня правильно, не хотелось оставаться одной.

— Есть соцработники, соседи…

— Ну, хорошо, — снова начал Гуров, — вот вы молчали. И домолчались до того, что погиб Денис, пострадала Нина…

— Это, простите, за уши притянуто.

— Оставим.

Зато теперь вы готовы чем-то с нами поделиться. Что-то изменилось?

— Изменилось то, что я боюсь уже не остаться одной, а совершенно иного.

— Кого, так точнее. Я боюсь Алены. Последние анализы показали необъяснимое увеличение содержания меди… притом что ни образ жизни, ни режим питания не изменились. Вообще ничего не изменилось.

— Вы подозреваете, что Алена… — начал было Крячко.

— Я ничего и никого не могу подозревать… хотя она способна на многое. Я просто боюсь, — она пристукнула палкой, — в общем, я изложу факты, а вы сами решайте, что делать с ними.

Основная и самая страшная тайна заключалась в том, что бедная Леночка с детства влюблена в Дениса.

— Разумеется, безответно? — уточнил Крячко.

— Откуда мне знать? Это интимное дело двух людей, — с укором ответила старуха, — но любой, имеющий глаза…

— Верно, верно, — вежливо, но твердо прервал Гуров, — очень мало у нас времени, прошу вас, дальше.

Анна Георгиевна снова издала вздох, якобы не решаясь, но все-таки пересиливая собственную деликатность.

«Ну невыносимо же. Лев Иванович с трудом сдерживался, чтобы не смотреть на часы, казалось, что тикают, убегают не просто минуты, а мгновения до того, как где-то еще рванет чудо-состав, которым так восхищался тогда эксперт.

Но торопить упрямую старуху значило рисковать тем, что она вообще замолчит, так пусть лучше мямлит…

— Денис был исключительно деликатный, вежливый мальчик, не желал ранить ничьих чувств. И… как бы вам сказать, почти каждая девочка была уверена, что он именно ей отдает предпочтение.

— И было это не так, — уточнил Гуров.