Смертельный звонок [cборник]

 — И так понятно, что работать припрягут, не лучше ль сразу.

Участковый испытующе поглядел на него, точно ожидая какого-то подвоха. И, не обнаружив его, хмуро начал:

— Вы давеча ребят отправили прочесывать путь, по которому люди на станцию ходят.

— А по какую сторону канала?

Гуров почувствовал жгучее, ни с чем не сравнимое желание взять его за ухо, как следует оттрепать, а потом и выпороть.

— Что ты имеешь в виду?

— То и имею в виду, господин полковник, — ничуть не смутившись, ответил участковый, — надо прочесывать по ту сторону, не по эту.

— Почему? — процедил Лев Иванович, который уже отлично понимал, к чему дело идет.

— Потому что в тот день Нина следовала с той стороны канала и шла не на станцию, а через нее, домой.

Хорошо все-таки быть полковником, с устойчивой психикой, опытом и умением душить прекрасные порывы. Лев Иванович посулил мягко, без сердца и даже не без кротости:

— Участковый Зубков, я на вас рапорт подам.

— Как вам будет угодно.

Лев Иванович, выйдя в коридор, позвонил Станиславу и, кратко обрисовав ситуацию, попросил скорректировать задание Зайченко и Сафонову.

— Он жив, Зубков-то? Или помочь труп спрятать? — деликатно поинтересовался коллега и, получив заверение, что пока да и еще не надо, попрощался.

Гуров, вернувшись в кабинет, молча указал участковому на стул. Тот чинно уселся, пристроив на пол древний, видавший виды брезентовый рюкзак, на котором было чернильным карандашом выведено: «ДМБ». Полковник, усевшись за стол, внимательно просматривал документы, делая ничего не значащие пометки.

С одной стороны, этому нахалу будет полезно помариноваться, грехи свои припомнить, с другой — в данном случае нет правильного начала для разговора. Не влепишь же прямо в лоб: какого черта ты, негодяй, замалчиваешь факты? Допустим, не обязан был рассказывать про бурное прошлое своей старой приятельницы — мало ли, кто куролесил по юности.

Однако почему сразу про маршрут не сказать, если он был тебе известен?! Ведь чудом едва-едва не обернулся чёс фарсом. Маялись бы дурью невесть сколько и занимались бы бесполезными делами и без того дефицитные люди.

«Что это? Дурость, саботаж — или что похуже?»

Однако Зубков вел себя далеко не так, как должен вести себя порядочный человек с нечистой совестью. В порядочности этого отдельно взятого человека, пусть нахала бесцеремонного, Лев Иванович не сомневался. Никаких оснований для этого не было, ни объективных, ни субъективных.

— Ну что ж, оставим. Раз ты все равно тут, поставлю тебе, Сережа-участковый, чисто местную задачу.

— Какую же? — нерадостно спросил Зубков.

— Меня интересуют охотники, браконьеры. Не откажусь от пироманов, любителей фейерверков, сигнального оружия и прочее.