Смертельный звонок [cборник]

— Да, и кажешься нормальным. Хорошо, копатель. А если спрошу насчет оружия?

— А я что, я отвечу. Барыжили. Коллекционерам сплавляли, в музеи…

— …и киллерам, — в тон ему добавил Гуров, — чего уж кривить душой? «Тэтэшник», не зарегистрированный ни в одной картотеке, — поди плохо. Интересно, а вот как ты по ночам-то спишь, зная, что проданным тобой оружием человек убит?

— С чего знать-то мне, номерные знаки у оружия были всегда стерты, — упрямился Зубков, но на этот раз совести у него хватило, смутился.

Вот он, удачный момент.

— Да, вот еще. Скажи, пожалуйста, участковый Сережа, почему ты не поделился любопытной деталью о том, что Нина Романова была связана с вашим местным авторитетом, который к тому же торговал оружием? Это тоже, по-твоему, к делу отношения не имеет?

Нечто непонятное отразилось на физиономии, но Зубков спокойно, хотя чуть настороженно спросил:

— Какие это у нас авторитеты, Лев Иванович?

— Лёля Тротил, например. Загадочный, с пейджером.

Некоторое время Зубков смотрел на него, дурак дураком, хлопая глазами, даже как бы челюсть отпала.

— Лев Иванович, боюсь, как бы опять вас не обидеть…

— Кто же вам наплел такое? Не могла же Нина…

— Почему ж не могла? — быстро спросил полковник.

Сергей лишь головой покачал:

— Ну, вот не постеснялась.

Зубков смотрел с искренним сожалением.

— Да не было никакого Лёли. Ни Тротила, ни динамита, ни даже банальной хлопушки… Выдумала эту глупую историю Лайка. Дура она и врушка. Насмотрелась своих сериалов, и постоянно свербило: вот это жизнь, вот этого я достойна. Воображение у нее уж больно богатое, и амбиций выше крыши, вот и напридумывала ерунды. Авторитет себе у баб набивала, да и заливала она тогда — с буйством и танцами на столах…

Гуров молча смотрел и слушал. По всему видать, Зубков не врет — и к чему ему-то врать. Что ж, потому-то картотека на запрос относительно Лёли выдала шиш с двух рук, в списках не значится.

«А что же всезнайка референт, неужели же и он наврал? Нет, не мог. И все-таки…»

— Как же, позволь узнать, одной-единственной врушке удалось поселить в окрестностях поселка, где все как на ладони, мифического авторитета?

— Ошибочка, — поправил Зубков, — не в окрестностях Мокши, а по ту сторону канала.

— А, как же, — Гуров вспомнил разговор на кухне завуча Анны Георгиевны, — ваша личная сумеречная зона.

— Местная специфика, ничего не поделать. Так совпало, что как раз по ту сторону канала стоит давно сгоревший коттедж, так вот Нина всем желающим послушать городила, что это и есть Лёлечкин, что там они с ним и жили душа в душу… да что там! Видели бы вы, как она эдак выпендривалась: вы заскочите ко мне в администрацию, я спущусь.