Смертельный звонок [cборник]

А вот тут, на потолке, откуда трещина-то взялась. Да какая поганая, уже даже с плесенью. Что ж теперь, из-за одной трещины весь потолок белить, а ведь так неохота… не ко времени. Стройматериалы-то как поднялись — страсть. Все почему — хапают, кидают…»

Впрочем, это все отвлеченные мысли. А вот как бы денег раздобыть?

Вспомнив свои детские упражнения, вернулся к копательству, тем более что с Марковичем-краеведом в свое время не то что был знаком лично, а считался любимым его учеником. Когда другие ребята интересовались в основном амуницией, оружием, патронами, он, Спиридонов, мечтал лишь о том, чтобы найти какое-нибудь захоронение.

Правда, чуткий Маркович раньше самого Алеши понял, что в этом интересе к останкам нет никакого патриотизма и стремления почтить вернуть имена героям. Когда престарелый краевед почувствовал, что у мальчика потихоньку, как он мягко выражался, «меняются приоритеты» — проще говоря, едет крыша, — то постепенно отстранил его от активных поисков.

И тут Алешины наклонности наперебой стали поднимать свои уродливые головы, точь-в-точь змеюки из гнезда. Он разобиделся на весь свет и принялся стращать.

То рассказывал каждому встречному-поперечному — соблюдая надлежащую туманность, отсутствие определенности (все-таки не было желания садиться за решетку прежде времени), — о том, что потравит конфетами всех «черных» детей. Туманно, но относительно определенно намекал на то, что взорвет рынок, который «держат черные». Пытался даже сколотить команду для избиения этих самых «черных», но после того, как тогда еще живых родителей вызвали сначала к директору, потом и к начальнику отделения тогда еще милиции, подействовало, разговоры прекратились. То есть прекратились вестись вслух, а в голове продолжались, стучали они в Алешиных воспаленных мозгах, звонкие такие, отчетливые и злые.

Ему и самому покою не было. Вот, к примеру, всем известно, что видят во снах взрослые половозрелые лица мужского пола. Однако не таков был Алеша. Особенно часто посещали его такие видения: он, Последний Оплот и Русский, противостоит ордам пришельцев в тапках на босу ногу. Он все стреляет и стреляет из окон, заняв оборону, они все падают и падают, но на их место встают новые, бесконечные, как деревянные солдатики.

И вот, убедившись, что конца-края не видно этому, он поджигает шнур, искорка, весело подпрыгивая, бежит к огромной куче взрывчатки, красной, обязательно с буковками TNT.

Ну а дальше все будет крайне хорошо: он сразу в рай, как мученик, а они — ко всем чертям.

Постепенно он к этой мысли привык, свыкся, воспринимал ее уже не как глупую и опасную фантазию, а собственное предназначение. В итоге Алеша полностью зациклился на Своей Идее и уже ни о чем более не думал, как о ее реализации.