Смертельный звонок [cборник]

— Двадцать восьмое марта, семьдесят девятый.

— Вам известно, за что вы задержаны?

Так начался странноватый допрос, который длился уже около часу. Поскольку допрос вел не он, то было время присмотреться, оценить ситуацию.

Теперь Гуров знал — от краеведа Марковича, — что и этот Алеша из копателей, что его стараниями установлено не менее десяти имен защитников Москвы, считавшихся пропавшими без вести. Видел характеристики с места жительства — крайне положительный, бесконфликтный.

И все-таки, вглядываясь в этого человека — уже не мальчика, приятного, развитого, чисто одетого и выбритого, — Лев Иванович не мог избавиться от холодящего ощущения, что видит перед собой портал в инфернальный потусторонний мир.

Врата ада. Он уже знал, что этот милый, чистенький парень, с лицом открытым и несколько постным — тип, обожаемый особами, склонными к экзальтации, уверенными в своей способности зрить в корень, «видеть душу» и так далее — обвинялся в злостном хулиганстве с применением взрывчатых веществ. По счастливой случайности никто не пострадал, и вещества сами оказались безобидными сертифицированным фейерверками — расположенными, правда, с редким умением, так, чтобы добиться максимальной концентрации ударных и звуковых волн.

— Да не может он быть Лёлей. Он же ненормальный, — точно прочитав мысли друга, вполголоса заметил Станислав, — посмотри на него.

В этот момент Алеша в очередной раз, без тени негодования или нетерпения, объяснял, что да, попросил своего знакомого отнести в абонентский ящик на почту немного, «что бы рыбу глушить». Разумеется, он знал, что по почте нельзя взрывчатку отправлять, так он не отправлял. Конечно, слышал о том, что рыбу глушить — дело незаконное, так он и ничего не делал.

Ничегошеньки он плохого не совершил.

Недостаточно опытный следак начал закипать. Понять его можно: что ж, тщательно подготовленная и в целом удавшаяся операция результатов не дала, а свалят на него? При этом далеко не все мероприятия отличались безукоризненным оформлением — что, если эта вот благостная физиономия задумает встать в позу, потребовать адвоката? Ведь к этому-то и шло: ишь как хлопает белесыми ресничками, ручки скованные к сердцу прижимает — вот-вот заведет шарманку: ни в чем не повинен я, начальнички, чего вяжетесь к честному обывателю, и без того обиженному Богом и людьми?

— Бесполезно это все, — угрюмо заметил Крячко, — диагноз у него, Лева, подтвержденный.

Принудительное лечение максимум.

— Ну тогда вот что. Я начну, а ты погоди, может, и не надо будет вмешиваться. Галстук-то при себе?

— А то, я без него никуда. С Богом, я на связи. Вовремя вступлю, не переживай.

…Собой Алеша был доволен. Ишь ты, борзый следачок попался. Но и не таким мозги пудрили.