Столица

– Чуть похуже, чем у Джин, но лучше, чем в Цай Хонг Ши, – ответил я. Те деловые встречи, на которые меня таскал Джин Фу, приучили сдерживать эмоции и контролировать речь. Я не умел читать людей так, как Байсо, но Шрам и раньше был не самым скрытным человеком, так что его мысли я угадывал неплохо.

– Я хочу тебе предложить учебный поединок. С условием, что если ты мне проиграешь, то отказываешься от поступления в Академию боевых искусств.

Я с радостью согласился. Признаться, мне и самому было интересно посмотреть, насколько же изменились мои навыки за эти несколько недель.

С Харскулем я что в начале занятий, что в конце выглядел кутенком, а вот Шрам послужит неплохим примером для оценки моего мастерства. И тут я себя одернул. Что это за мысли? Каким примером? Это мой учитель, и я должен воспринимать его не как манекен для отработки ударов, а как человека, который заботится обо мне и может многому научить.

Мы вышли во двор, Шрам расчистил небольшую площадку, выдернул несколько столбов с веревками и переставил их в сторону, не обращая внимания на вопли женщин, взял копье и принял до боли знакомую позу. Харскуль давно отучил меня от подобных жестов, слишком уж предсказуемым становится первый удар.

А в реальных боях первый удар зачастую становится последним, поэтому в стойку нужно вставать лишь для того, чтобы быстро поменять ее и нанести тот удар, который противник не ждет. Кстати, а не на это ли рассчитывает Шрам? Он же должен понимать, что я знаю его привычный стиль сражения, его любимые удары и обманки. Может, он таким образом пытается усыпить мою бдительность?

Я встал напротив него, держа копье вертикально. Шрам нахмурился и сказал:

– Ты готов? Начинаем?

Я кивнул.

Женщины и ребятня во дворе забросили свои дела и уставились на нас. Скорее всего, наш бой – редкий повод отвлечься от повседневной работы.

Шрам шагнул вперед и сделал прямой выпад, от которого я легко увернулся, не поднимая хуа цян. Учитель несколько раз махнул копьем с прежней скоростью, словно я все еще был тем зеленым пареньком из каравана. Я помнил, как быстро мелькал наконечник копья, когда Шрам дрался со Шваброй, и хотел, чтобы он отнесся с такой же серьезностью и ко мне, поэтому небрежно уклонялся, надеясь разозлить его.

– Ты будешь драться или нет? – прорычал Дафен.

– Только после моего учителя, – ответил я.

На мгновение на его лице мелькнули чувства прежнего Шрама: гордость, гнев, насмешка. Он расставил ноги пошире, переходя в нижнюю стойку, и резко подсек мне ноги, я едва успел подпрыгнуть и перевести хуа цян в горизонтальное положение. Выпад, удар сверху, отскок, прямой выпад… Движения копья и возможные цепочки ударов я изучил лучше всего, поэтому держался на расстоянии, отбивая наконечник копья, но не переходя в нападение.