Столица

Что-то было не так. Шрам двигался не так, как раньше. Он всегда делал упор на резкие перемещения, отскоки, постоянные смены дистанции, сейчас же он словно прирос к месту, работая в основном плечами.

Я отбил очередной удар, отскочил в сторону, уходя из его поля зрения и надавил древком на шею Шрама.

– Благодарю за учение, – убрав копье, поклонился я учителю.

– Какое тут учение, – проворчал он, переводя дух, – позор один.

– Учитель, ты ведь больше не употребляешь… кхм… смолку или…

Шрам медленно побрел в мою комнату, там приставил копье к стене, сел на матрас и закатал штанину.

Его нога была покрыта небольшими язвочками с тонкой розоватой пленочкой и ровными краями.

– Лекарь сказал, что они зарастут кожей попрочнее, но боль, та боль, что я чувствую все время, скорее всего, останется навсегда. Хочу ли я пожевать смолки? Хочу. Иногда так сильно, что зубы сводит. Но стоит только сделать шаг, как боль напоминает, к чему это привело. Да, как копейщик я теперь слаб. Но все еще могу охранять склады или работать смотрителем в кабаке. А ты, я смотрю, совсем неплох, – неуклюже перевел он тему. – И не сказать, что взялся за копье всего пару месяцев назад.

Но этого недостаточно для Академии. Сейчас ты ученик, подмастерье, а туда принимают только мастеров, вроде того молчуна с посохом. А кто тебя учил?

Шрам покачал головой:

– Не слышал про такого.

– Его еще знают под прозвищем Харскуль, – добавил я.

Дафен подскочил с места:

– Харскуль? Тебя учил сам Харскуль? Тогда неудивительно, что ты сумел меня побить. А где ты его встретил? Как он выглядит? Он и вправду так силен? Эх, хотел бы я с ним познакомиться…

– Вообще-то он шел вместе с нами в караване. Помнишь, такой невысокий, плотный, у него на лице кожа свисает вот так, – изобразил я брыластого.

Шрам почесал макушку:

– Это который с тобой и Джин Фу уехал в Киньян? Он и есть тот самый Харскуль? Может, ты что-то напутал? Харскуль же такой… Могучий, непобедимый воин, умеющий сражаться любым оружием. А тот охранник всю дорогу ехал за фургоном, толком ни с кем не общался, кроме Добряка. Не похож он на Харскуля.

– Точно он. Именно он Добряка и обучал боевым искусствам. Ты не представляешь, как он сражается! И я не представляю. Пока у меня не хватает знаний, чтобы оценить его мастерство.

Кстати, почему в столице все про него знают? Кому не скажешь про Харскуля, все про него слышали.

– Он – легенда. Воин из сказки, – Шрам снова опустился на матрас и принялся аккуратно массировать ноги. – Лет двадцать назад его имя гремело по всей стране, а во время войны он куда-то пропал, и про него как-то подзабыли. Все, кроме воинов.

– Расскажешь про него? – с жадностью спросил я, почувствовав на мгновение себя ребенком, выпрашивающим еще одну сказку.

– Хорошо. Только поесть бы надо.