Сводный брат бесит

— То есть, Маша переехала???

— Да. Она так захотела, — говорит запыхавшимся от бега голосом. — Я сейчас поеду в лицей, заберу ее документы и передам их в Рязань, чтобы она пошла в школу там.

Меня бесит нарочитое спокойствие ее матери. Даже сейчас, в такой ситуации, она думает только о своей фигуре и внешности. Алчная змея, безразличная к собственной дочери. Не интересуется ничем, кроме чужих денег.

— Где именно будет жить Маша в Рязани? — стараюсь держать эмоции в узде.

— Это я понял. Адрес какой?

Анжела Борисовна выключает дорожку, сходит с нее, промокает лоб полотенцем, затем делает несколько глотков воды из бутылки. Все это медленно, совсем никуда не торопясь, что раздражает меня еще больше.

— А тебе зачем? — вскидывает на меня прищуренный взгляд, продолжая тяжело дышать после бега.

— Хочу к ней поехать.

Да она издевается! Сейчас склонила голову набок и выжидающе смотрит.

— За тем, что мне очень дорога Маша, и я переживаю за нее.

Анжела Борисовна несколько секунд задумчиво меня разглядывает.

— Спроси адрес у Маши сам. Если она захочет тебя видеть, она тебе его назовет.

— У нас с Машей сейчас немного сложные отношения…

— Это не моя проблема, — Анжела Борисовна проходит мимо меня. — Сами с ней разбирайтесь.

Какая же она тварь… Но ничего, я обязательно найду Машу. Может, даже и хорошо, что не получится поехать к ней сразу. Пусть остынет. А у меня сейчас есть другое срочное дело.

Возвращаюсь к себе и покупаю билет на самолет до Мадрида. Долго кручу в руках телефон, набираясь смелости позвонить. Все-таки заставляю себя нажать кнопку вызова.

Гудок, второй, третий…

— Дани? — слегка удивленный голос Джоанны.

— Привет, — хриплю, чувствуя себя последней сволочью на земле.

Джо издает саркастичный смешок.

— Что заставило тебя набрать мой номер?

Она обижена. И, черт возьми, имеет на это полное право. Больше месяца я вел себя, как конченный козел, игнорируя ее звонки и сухо отвечая на сообщения.

— Я завтра прилечу в Мадрид. Нам надо поговорить.

В трубке слышится ее тяжелое дыхание. Обида девушки передется мне сквозь тысячи километров между нами, и сердце начинает неприятно щемить за то, как я с ней поступил.

— Ладно, — наконец-то отвечает. — Это будет конец, да?

— Давай поговорим. Я тебе все объясню.

— Я и так уже все поняла.

— Я хочу поговорить с тобой лично, не по телефону.

— Какое благородство, — с сарказмом. — Во сколько ты прилетаешь?

— Буду ждать тебя в два часа в том кафе у моего дома, в котором мы всегда завтракали.

Джо снова молчит, и это молчание красноречивее всех слов.

— До завтра, Джо, — первый прерываю тишину.

После разговора с Джоанной я еще долго пялюсь в одну точку на белой стене.