Травница

Так, не поняла, что это они… На всякий случай оглядела часть холла, видимого из коридора. На одном из диванов углядела взъерошенную голову Александра. Чего это он полуночничает? Кого-кого, а его я не боюсь. Потом сообразила, почему он здесь: не спится — впереди события, полностью меняющие его привычную жизнь. Вот кому надо было успокаивающий сбор дать попить. Не подумала сразу.

Я обошла волка и кота, которые снова попытались преградить мне путь к лестнице. Встретилась глазами с Александром. Его взгляд скользнул по чашке с отваром.

— Тебе лучше не ходить наверх, — тихо сказал он.

— Дежурство, — объяснила я.

— Лучше не ходить, — повторил он и поморщился.

Присмотревшись, я заметила, что вокруг него бесшумно качается целая волна длинных тонких стеблей камыша. Что его тревожит? И он точно не хочет, чтобы я поднялась к Сергею… Александр сморщился уже так, будто увидел что-то гадостное, и, отведя глаза, неохотно сказал:

— Я, конечно, сволочь первостатейная, но то, что она… — И отвернулся.

Всё. Теперь я решительно поднялась мимо зверей, реального и призрачного, которые, как ни странно, как и Александр, тоже не хотели, чтобы я шла на второй этаж.

Вошла в апартаменты. Поколебавшись, поставила на стол чашку и только после этого уже не совсем неуверенно подошла к двери в спальню Сергея. Мягко, чтобы не разбудить, толкнула дверь. Оказывается, можно было не беспокоиться о тишине…

Перед кроватью Сергея стояла Лина — в длинных розоватых одеждах, мягко сияющих в приглушённом свете настольной лампы. Верхнее шёлковое одеяние, отделанное кружевами, медленно сползало с её плеч, оставляя женщину в длинной же полупрозрачной сорочке на бретелях.

Доползло до слегка согнутых рук — она опустила руки, и неглиже скользнуло на пол. Забыв дышать, я следила, как она медленно поднимает руку спустить с плеча бретельку. Сорочка плавно съехала с идеального тела Лины. Не до конца. Лежащий на кровати Сергей успел поймать её — и розовая волна заструилась с его руки, будто переливаясь в тёплую мерцающую пену на полу.

Лина переступила, выходя из нежнейшей пены шелков и кружева. Теперь я понимаю, почему Сергей полюбил эту женщину. Она идеал мужского воображения. Великолепные формы — и сама нежность, женственность: гибкая фигурка, мягкие сияющие линии, поразительно чистая шелковистая кожа… Лина постояла и нагнулась над Сергеем.

Их поцелуя я не стала дожидаться. И так слишком многое увидела… Сбежала.

В общей комнате апартаментов я постояла, собираясь с мыслями. Что ж. Мне легче. Теперь, когда буду думать о Сергее, — буду знать, что думаю о запретном. И — вцепилась зубами в палец… Боль привела в себя. Истина, о которой я и не подозревала, всплыла в самый неподходящий момент.