Травница
Зажмурилась и попыталась вспомнить ощущение, когда прикоснулась к белым волосам, а потом погладила Сергея по голове. Странно… Не вспоминается… Зато… Я аж чуть не задохнулась от яркого впечатления, вспомнив тяжёлое, постепенно согревающееся тело, привалившееся ко мне. Вспомнив, как повысовывались дубовые листья из трав и цветов, чтобы я побольше подержала Сергея… Но зачем? Кому это надо? Ведь ничего просто так не происходит!.. Ну ладно, я могу принять мысль, что травы привели меня в нужный момент к нему. Могу принять, что они и в самом деле знают, сколько времени должен просидеть Сергей, согреваясь в моих руках.
… За окном начало светать, когда я, полностью одетая и обутая — в кроссовки, чья подошва тщательно смазана мятной пастой, — встала у окна. Только потянулась к щеколде — отодвинуть, как резко отдёрнула руку. Из подоконника, вокруг щеколды, вылетела острая зелёная лапка с колючими иглами! Ещё одна… Приглядываясь в сумеречном свете будущего рассвета, я узнала бодяк.
Сообразила встать с краю окна, как шпионка, честное слово!
Выяснилось — не зря: за окном, в кустах сирени, таким же шпионом прятался Вадим с Регги. Меня караулит? Чтобы никуда одна не ходила?
Шелест на полу. Присела. Рядом очутился Стах… Опять "гусиные лапки"! Дорожная травка, наверное, дорогу указывает? Попробовать за нею? Узкий ручеёк травы быстро потёк из комнаты. Ага. Значит, я права — и кое-что делать всё-таки надо без свидетелей. Травяная дорожка вывела меня из комнаты и проводила на кухню.
О-очень осторожно открыв рамы, я огляделась. Никого. Первым прыгнул кот. Кажется, травяная дорожка против его сопровождения не возражала. Ну и я тоже. Вдвоём веселей. Я выпрыгнула из кухонного окна, тихонько хихикнув, что Вадим караулит меня на той стороне дома. Закрыла рамы и обернулась. Стах встал на задние лапы, опираясь на моё колено одной лапой и помахивая другой.
Странный туман. Наверное, поднимается от лесных оврагов. Только вот… Овраги-то далековато от усадьбы Сергея. Да и здесь, вокруг дома, равнинная местность.
Оделась я тепло по утреннему времени — и только подумалось о тумане, как вдруг мне снова стало зябко, как недавно в доме. Потому что сообразилось.

















