Травница

Вспомнился тот дождь, превратившийся в ливень, когда я плакала от несправедливости, причинённой теми, от кого я её вообще не ожидала.

Дождь плакал тогда вместе со мной.

Сейчас мне очень сильно нужно стать незаметной, спрятаться. И — появился туман.

Растерянно оглядевшись, я уже другими глазами взглянула на белёсую волну. А она, как специально, раздвоилась — и я очутилась в коридоре, зыбком и глухом.

Кажется, меня опять направляют… И понятно, почему туман. "Гусиных лапок" среди другой травы могу и не разглядеть. Что ж… Я вопросительно заглянула в глаза Стаха, спокойно сидящего на моих руках.

И, заручившись его безмолвным одобрением, сопровождаемым чуть слышным мурлыканьем, шагнула в туманный коридор.

Изредка сумеречно-тёмный туман становился почти прозрачным, потом, словно спохватившись, снова густел. И мне в такие секунды казалось, что совсем рядом кто-то проходил — опасный для меня. Особенно когда приходилось идти мимо кустов, чьи ветви толстыми в скрадывающем их тумане лапами нехотя проплывали мимо. Неспешно, следуя "указаниям" туманного коридора, я ступала по тяжёлым от росы травам — ночь и правда выдалась холодной после жаркого дня.

Ноги быстро стали мокрыми, но — приятно мокрыми. Дух приключений снова взыграл, а ещё я попыталась подумать всё-таки: почему именно здесь со мной всякое происходит?

А ещё с тревогой прислушивалась: раздастся ли где поскуливание? Но нет. Звенящий птичий пересвист, сливающийся в негромкую на рассвете музыку, будто поднимающую лесное пространство, шелест листьев и трав под ногами — и всё…

Нагнулась под лапой орешника — ветка тёмная, листья огромные, плотные. Под такой лапой стой хоть в дождь — не намокнешь… Коридор повёл вниз… Наверное, здесь земля такая, вот и происходит нечто.

Как-то давным-давно ездила я к бабуле. И заплуталась в полях и лугах. Это мне захотелось сократить путь, другой дорогой пойти до деревни, остановка до которой располагалась в часе ходьбы от неё. Но — заблудилась, перепутав тропки. А поля — огромные, деревни не видно. Начала спускаться в какую-то луговую долину — и обомлела: в самой середине низины странное дерево высилось, голое — без коры, сучья разлапились мёртвыми пальцами во все стороны. Среди лета — на голой, мёртвой земле. И оно шелестело: платочками, ленточками и даже просто тряпочками. Бабуля потом неохотно сказала, что дерево то нехорошему божеству принадлежит. Кому что плохое надо в деревне на кого-то сделать, все сюда бегут… А я-то не знала. Подошла к сухому древу — и так его жаль стало… И это было единственное чудо в моей жизни: показалось, кто-то по щеке меня погладил… Бабуля на это только головой покачала, как я рассказала ей, да сказала: "Земля у нас такая. Каждому своё воздаст".