Трижды до восхода солнца

— Вам вопросами очень докучают?

— Я готов часами отвечать на вопросы, лишь бы помочь следствию, — ответил он с достоинством.

— Да-да, конечно, понимаю. Что ж, были рады вас повидать. — Берсеньев дружески улыбнулся и потянул меня к выходу.

На сей раз мы воспользовались калиткой, дошли до конца забора и свернули к лесу.

— Ну, вот, — сказал мой спутник. — У мужика был повод избавиться от супруги и имелась возможность это сделать. Домик очень удачно расположен, на передвижения хозяина вряд ли кто из местных обратит внимание.

— Повод и возможность, конечно, были, но это не значит, что убил он.

— Да? А мне показалось, что его слова звучали почти признанием.

— Креститься надо, когда кажется.

— Ты по-прежнему считаешь, что интеллигентные люди не убивают? — спросил Берсеньев со смешком.

— Я по-прежнему считаю, что нужны доказательства.

— Будут тебе доказательства, будут. Прочешем улицы в районе редакции и непременно накопаем что-нибудь интересное.

— А менты, конечно, до этого не додумались, — съязвила я.

— Менты ленивы. К тому же в таком деле важно правильно сформулировать вопрос. В данном случае звучать он должен так: не заметили ли вы «Шеви Ниву» в то время, когда было совершено убийство?

— До этого менты точно не додумаются, — восхитилась я.

— Хватит брюзжать. Если я говорю, что результат будет, просто наберись терпения.

Мы прошли к машине, и Берсеньев джентльменски распахнул передо мной дверь.

— Уж очень ты стараешься, — буркнула я. — Торопишься спихнуть убийство на Юдина? Может, стоит вернуться к моей версии?

— Что покойницу придушил я? Ты знаешь куда больше, чем она могла бы узнать при всем желании, а я до сих пор тебя не придушил. Хотя следовало бы. Я же говорил, что испытываю к тебе непреодолимую слабость.

— Потому что я на нее похожа? — неуверенно спросила я.

— На кого? — хмыкнул Берсеньев.

— На женщину, которую ты любил.

Он с дурашливым видом почесал затылок.

— Вообще-то не похожа. Она куда умнее. И красивее. Правда, здесь дело вкуса. Скажи мне лучше, что там с твоим Стасом? Он не из тех парней, что легко отступятся. Такие, как он, стенку лбом прошибут, а своего добьются.

— Голову беречь надо. А я ему не очень-то и нужна.

— Это он так решил или ты? Дура, — подождав немного и ничего не дождавшись, сказал Берсеньев. — Это же надо с таким упоением портить себе жизнь. Славке ты дала от ворот поворот, следовательно, вашему счастью ничто не мешает.

— У Стаса есть жена, — теряясь в догадках, зачем это делаю, ответила я.

— Так ты о ее интересах печешься? Или простить не можешь парню прежние грехи?

— Вот сейчас все брошу и начну тебе рассказывать, — разозлилась я, но злилась, конечно, на себя. К чему этот разговор, и так на душе кошки скребут, да и собеседник не самый подходящий.