Трижды до восхода солнца

Мы и без того хорошо знали мысли друг друга. Часов в двенадцать засобирались домой. Агатка вызвала такси, жила она неподалеку от своего офиса, из машины вышла первой. Буркнула «пока», потом вдруг наклонилась ко мне и сказала голосом старшей сестры:

— Не вздумай явиться на работу в джинсах. Придушу.

— Тогда бабки гони, куплю себе костюм.

— Бабки тебе придется заработать. А костюмчик, так и быть, одолжу.

Она подмигнула и удалилась, а я весело фыркнула, качая головой.

Вот так в понедельник я оказалась в офисе сестрицы. Прическа с аккуратным пробором, скромный костюм и туфли на каблуках. Агатка, завидев меня, глаза закатила, но осталась довольна.

Само собой, офис нагонял на меня тоску, я была уверена, что данное место не является моей естественной средой обитания. К тому же Агатка сразу завалила меня работой, как видно считая, что это лучшее средство от глупых мыслей. Родители отнеслись к переменам в моей жизни настороженно, заподозрив подвох, и даже предприняли попытку вызвать Агатку на откровенный разговор. Что она им наплела, мне неведомо, но вопросами мне не докучали. Я советовала себе набраться терпения. Время пройдет, сестрица убедится, что меня спасать не надо, сама успокоится, и я смогу вернуться к метле и лопате.

В среду выпал первый снег, и я была не прочь откосить от физических нагрузок. Сидела, обложенная папками, и вникала в премудрости юриспруденции, стараясь оправдать доверие: Агатка страшная зануда, к тому же крикливая, ее и мои нервы следовало беречь. Временами очень хотелось сбежать, но поступать так я себе отсоветовала.

В выходной мы отправились на дачу, вопросов у родителей только прибавилось, но они героически молчали. Неделя пролетела незаметно, в пятницу Агатка заглянула в мой кабинет и сказала:

Ирина, стол которой помещался напротив, заметила с сочувствием:

— Она к тебе придирается.

— Агатка решила сделать из меня человека, — серьезно ответила я и пошла к сестрице.

Та сидела, уткнувшись в бумаги. Не поднимая головы, сунула мне папку, очередное ответственное задание, а когда я уже собралась уходить, сказала:

— Сегодня обедать здесь придется. Звонил Серега Багрянский, помнишь его?

— Нет, — покачала я головой.

— Как же, мой одноклассник. Теннисист, помнишь? Он бывал у нас дома…

— У нас много кто бывал… Какое отношение его приход имеет к моему обеду?

— Я обещала встретиться с ним в половине второго. Если ты пойдешь обедать, а я нет, меня зависть одолеет.

— Он просто так придет или по делу?

— Понятия не имею. Сказал, надо встретиться. Он на днях мать похоронил…

— Постой, — нахмурилась я. — Как, ты говоришь, его фамилия?

— А мать зовут Аврора Леонидовна?

Я устроилась в кресле напротив.

— Так она умерла? — спросила в замешательстве.

— Да. В больнице.