Трижды до восхода солнца

— Агата сказала, у вас есть новости?

— Есть, — памятуя, что нахожусь в кабинете чрезвычайно занятого человека, я коротко поведала о наших успехах. Сергей выслушал молча, с задумчивым видом бродил по кабинету, чем слегка действовал на нервы, впрочем, в то утро на нервы действовало все.

— Об убийстве Юдиной я, конечно, знаю, — произнес он после недолгой паузы. — Это ведь подтверждает наши подозрения?

— На первый взгляд да.

— На первый взгляд? У вас что, есть сомнения?

— В том, что Юдину убили, — нет. Связано ли это каким-то образом с твоей матерью, предстоит выяснить. Не мешало бы взглянуть на рукопись…

— У меня тоже есть новость, — точно не услышав последней фразы, сообщил Сергей. — Вчера днем кто-то проник в дом родителей. Неизвестного интересовал кабинет матери. Замки ящиков стола вскрыты, бумаги разбросаны по полу. Ничего из ценных вещей не пропало, хотя в доме их немало. Так что это не обычный грабитель.

— Отец сейчас живет один? — спросила я, пытаясь оценить новость.

— У меня своя квартира, я живу отдельно уже восемь лет.

— В доме есть сигнализация?

— Есть. Днем приходила домработница, поэтому дом на охрану отец не поставил. Дверные замки не вскрыты, следовательно, открыли дверь ключом.

— У кого они есть, кроме отца?

— У домработницы. Раньше они ей были не нужны, мама предпочитала руководить процессом и в это время всегда находилась дома. Но после ее смерти… ты понимаешь, отец очень занят, а следить за порядком кто-то должен. Ольга Витальевна приходит утром, когда он на работе, у нас она больше десяти лет и с точки зрения отца вне подозрений. В отличие от меня.

— Ты хочешь сказать, твой отец решил, что в кабинет матери в его отсутствие заглянул ты?

— Вот именно. По этому поводу мы вчера здорово поскандалили. Доводов разума он не слушает. Убедил себя, что мне нужны бумаги мамы и я проник в родной дом, точно вор.

— Я не смог это выяснить. Он кричал, что я святотатец, обзывал мерзавцем.

— Что ж такого в этих бумагах, если он боится, что их увидит родной сын?

— Не уверен, что боится. Возможно, его бесит сама мысль о том, что кто-то посмел его ослушаться.

— В милицию заявили?

— Нет. Он же уверен — это сделал я. А доносить на родного сына…

— У тебя ключи от дома, конечно, есть?

— Разумеется. Но я их никому не давал. Со своей стороны, отец утверждает то же самое. С домработницей он разговаривал по телефону, у нее при известии о визитере едва не случился сердечный приступ. Живет она одна, дочь уже много лет в Америке, ключи ей передал шофер вчера утром, и они все время были при ней. Вероятность, что кто-то успел сделать с них дубликат, равна нулю.

— Теоретически возможно, но очень сомнительно. И по времени не получается, да и работает он у отца много лет.