Трижды до восхода солнца

Что могло его заставить совершить подобный поступок? В общем, все замыкается на мне. Я просил отца показать мне бумаги матери, он отказал, и тогда я устроил погром в ее кабинете. Феня, — глядя на меня упор, вдруг произнес он. — Мою мать убили, а теперь охотятся за ее бумагами.

— Отцу о смерти Юдиной наверняка известно, а все три события: внезапная смерть жены, убийство ее подруги и шмон в квартире — нетрудно связать друг с другом.

— Я пытался поговорить об этом, он назвал меня чокнутым.

— Получается, что он держит ее кабинет под замком из глупого упрямства. И никаких тайн?

— Не из упрямства, а из уважения к ее памяти. Там все должно быть так, как при ее жизни, и посторонним в кабинете не место. Я, само собой, посторонний. По поводу Юдиной он сказал следующее: если это не грабитель, значит, псих, которому она когда-то здорово насолила. Никаких бумаг матери у нее не было и быть не могло.

— Сейчас меня куда больше интересует, как грабитель, или кто он там, проник в дом. Ключи были у троих человек, если твой отец исключает домработницу и шофера, а ты уверен, что использовать твои ключи не могли… значит, позаимствовали их у твоего отца.

— Вряд ли он согласится с твоей логикой.

— Допустим, у него есть любовница. Взять ключи в момент свидания легче легкого. Передать сообщнику, чтобы изготовил дубликат, а потом спокойно вернуть их на место.

— Но зачем ей бумаги моей матери?

— Вдруг кто-то настойчиво попросил ее о любезности?

— Друзьям отца известно куда больше о его личной жизни, чем мне, — покивал Сергей. — Возможно, с кем-то из его подружек они хорошо знакомы. Я вот что подумал: если мою мать отравили на приеме, значит, в деле замешан врач. Только врач может знать, как отреагирует организм диабетика на то или иное лекарство.

— Необязательно. Чтобы разжиться необходимой информацией, достаточно покопаться в Интернете. — Я наблюдала за Сергеем, прикидывая, стоит ли задать еще вопрос, и в конце концов решила, что стоит. — Мебель для «Успенской слободы» изготовили на фабрике, принадлежащей твоему отцу. Ты знал об этом?

— Заботу о фабрике отец с некоторых пор переложил на мои плечи, так что договаривался Гришин со мной. А почему ты спросила?

— Девушка, выдававшая себя за официантку, должна хорошо ориентироваться. Для этого ей наверняка пришлось побывать в «Слободе» раньше.

— У меня не нашлось времени заглянуть к Гришину, но кое-кто из сотрудников, конечно, там был. Отец, кажется, тоже.

— Да. Накануне приема.

— С человеком по фамилии Бакланов.

— Если бы его сопровождала девица, было бы слишком просто. Верно?

«Он настолько уверен, что отец причастен к убийству жены? — подумала я. — Или очень хотел быть уверенным?»

— Значит, на фабрике рулишь ты. А формально она принадлежит отцу?

— Да. И она, и многое другое.