Ты всё ещё моя (СИ)

Улавливаю только смех гостей и аплодисменты. Когда все поднимают бокалы, делаю то же самое. Отпиваю для приличия и сразу же отставляю на поднос с грязной посудой.

Заметив ряд стеклянных дверей, решаю, что это выход на балкон, и начинаю осторожно к нему продвигаться. Но добраться не успеваю. Чарушин ловит мою ладонь и заставляет остановиться.

– Куда ты? – выдыхает без явных интонаций.

Однако в его глазах я замечаю волнение, граничащее с каким-то страхом.

– Хотела выйти на воздух. Подышать.

Он быстро оглядывается. Замечает, как кто-то подзывает. Дает какой-то знак.

– Ладно, пойдем. Только быстро, хорошо?

– Конечно, – бормочу я, усиленно моргая, чтобы прогнать навернувшиеся не к месту слезы.

Благо Артем тотчас берет на себя наше продвижение, и вскоре мы оказываемся на огромном балконе. С первым же глотком свежего воздуха мне становится легче.

– Ну как ты? Нормально? – доносится приглушенно и участливо.

Киваю, но взгляд поднять не осмеливаюсь. Рассматриваю его черную бабочку, участок голой кожи, движение кадыка, проступающие мурашки.

Подаюсь вперед. Не прикасаюсь к Чарушину руками. Буквально тыкаюсь, в надежде, что сообразит сам обнять.

В момент, когда его ладони оказываются на моей спине, замираем. А когда наши тела сливаются, шумно выдыхаем.

Ни одного слова между нами не звучит. Но сейчас они и не нужны. Я без слов едва сознание не теряю, столько чувств в меня просачивается. Сплетаясь с моими, они разрастаются в настоящую бурю.

Когда приходит время вернуться в зал, она утихает, оставляя после себя какую-то железобетонную уверенность, с которой у меня получается достойно держаться, пока Артем общается с гостями.

К шампанскому я больше не притрагиваюсь, но съедаю несколько канапе. В целом, вечер проходит хорошо. Один раз лишь мое настроение омрачается, когда к Чарушину подходит девушка. Как я сразу догадываюсь, они коллеги. Весь их разговор крутится вокруг рабочих тем, но то, как она смотрит на Артема, не оставляет никаких сомнений: он ей нравится.

Кислота ревности не успевает прожечь мне грудную клетку только потому, что у Чарушина нет возможности долго с ней беседовать.

– Вы трудитесь в одном отделе? – вырывается у меня, пока мы переходим между группами гостей.

– С кем? – задерживает на мне взгляд.

– С этой Аленой, – выталкиваю я, заливаясь жаром стыда.

– С этой Аленой, – усмехается Артем, заставляя меня еще ярче гореть, – нет, – сказав это, хмурится и вновь становится серьезным. Прочищает горло, прежде чем уточнить равнодушным тоном: – В соседних. Чаще всего в курилке встречаемся.

– Ясно, – шепчу крайне тихо.

Пытаюсь не выказывать, но воображение уже рисует различные картинки.