Ты всё ещё моя (СИ)

– Что люблю тебя и буду любить, несмотря ни на что, Лиза, – обрушивает он. – Понимаешь, какой бы ты не была, что бы ты не делала, что не говорила… Я люблю тебя. Просто люблю, и все тут. Это не изменится никогда. Даже если ты меня любить не будешь.

– Господи, Артем… – вырывается у меня с плачем. – Что ты такое говоришь?

Он закусывает губы, резко мотает головой, вздыхает и продолжает, будто уже не способен остановиться:

– Я хочу тебя понимать. Чтобы ты делилась… Блядь, всем. Как есть. Просто скажи мне, и все… Скажи, и я найду силы понять. Клянусь! Скажи, почему ты так отреагировала на дочь Вари? У тебя какое-то неприятие? Не любишь детей? С чем связано? Говори, как есть.

Я приму, клянусь. Любой твой ответ.

Такие чувства в нем кипят, такое желание понять меня… Я просто не могу молчать, какую бы боль этот диалог мне не причинял.

– Нет, дело не в неприятии, Артем… Я люблю детей… Любила… Просто… – слезы катятся градом. Но я стараюсь не останавливаться. Судорожно таскаю воздух и так же сорвано его выдыхаю. Всхлипываю. Дрожу. И все же продолжаю говорить: – Дети причиняют мне боль. Я пытаюсь с этим справляться.

Но… Иногда выбивает, как сегодня… Я вспоминаю… Представляю нашего сына и… Это очень больно, прости… Прости…

Улавливаю, как резко цепенеет Чарушин.

– Сына? – выдыхает приглушенно, но при этом разрывает пространство такими интонациями, что я вздрагиваю. Вся боль, что в нем клубилась и кипела, с одним этим словом выходит. Моргаю, только чтобы увидеть его лицо. – Откуда ты знаешь, что это был мальчик? Господи, Лиза… Скажи… – избыток его океана, его боли и его ярости прорывает черту. Заторможенно наблюдаю, как медленно она стекает по лицу Артема.

– Скажи мне, пожалуйста… Скажи!

– Я не знаю… Не знаю, конечно… Просто так мне снится… Мальчик, сын… Он всегда веселый… Я не вижу лица, но мне кажется, что он похож на тебя… Он играет, смеется, бегает и… И он зовет меня… Он меня зовет, понимаешь?! Он называет меня мамой… – не замечаю, как полностью срываюсь. Плачу, захлебываясь воздухом… – Поэтому мне больно… Поэтому… Только поэтому…

Чарушин выдает какой-то раненый стон и, поднимаясь, тянет меня вверх, чтобы крепко-крепко прижать к груди. Чувствую, как дрожат его сильные плечи, как безумно колотится сердце, и впервые ощущаю, что мы разделяем эту боль.

Его и мою. По-отдельности ее было так много. Вместе вообще несовместимое с жизнью количество. Но именно вместе появляется шанс с ней справиться.

– Ты должна отпустить это, – хрипит Артем мне в волосы. Они влажные там, где он прижимается. – Хватит, Лиза… Пора отпустить.

– А ты отпустил? Простил? – мне нужно знать.

– Да… Простил, Лиза. Простил, родная.

Едва это слышу, мир в очередной раз переворачивается. Если бы Чарушин не держал, рухнула бы на пол.