Ты всё ещё моя (СИ)

Правил нет. Вседозволенность.

Возразить ничего не успеваю. Распахиваю губы, когда горячая ладонь Чарушина ложится мне на шею. Увесисто давя на горло, выбивает из моего нутра остатки воздуха. Все из меня выжимает, прежде чем начать заполнять собой.

Язык. Влага. Жар. Вкус. Лижет.

Мое тело выдает очередные судороги и выписывает новые фигуры на простынях. Я загораюсь. Хватая трясущимися пальцами Чарушина за шею, тащу и его в это пламя.

Глаза в глаза. Он меня стирает.

Страшно, но… Вдыхаю. Принимаю тот факт, что после сделать вид, что это была не я, уже не получится. Больше не получится. Мы у границы.

– До основания… – требую отчаянно.

Он моргает. Медленно. Затяжно. Гипнотически. Клубится дым в его грешном раю.

Сама себя не узнаю, но я готова оттяпать кусок этой территории. Несмотря ни на что.

– Отдай… – не верю, что говорю это.

Понимает ли он? Понимает меня? Понимает?

Сжимая челюсти, сдавливает крепче мое горло. Бьется пахом мне в промежность. Я крякаю и что-то хриплю. Он запечатывает мой рот.

И все… Я себя теряю.

И до этого ощущала особую энергетику Чарушина. Безусловно, ощущала. Однако сейчас она натуральным образом на полном ходу врывается прямо в меня. Закручивает внутри бешеную бурю эмоций. Доли секунды, и там все пылает. Хлипкая, дрожащая, взбудораженная – вся в его власти.

Так хочу, чтобы он меня целовал. Так хочу! Мы уже в процессе, а мне все мало. Чарушин пожирает мой рот, а я не могу утолить свой голод. Его больше и больше. Я в шоке и в ужасе, но эти, казалось бы, сильнейшие эмоции успешно подавляются другими чувствами.

Любовь. Страсть. Тоска.

Артем будто слышит все, что творится внутри меня. Считывает. Собирает. И терзает еще яростнее. В любви жадность не порок. Он целует так, будто со всех цепей сорвался. Словно правил, и правда, нет. Их нет, конечно. Нет. Это не просто вседозволенность. Его действия – это беспредел. Катастрофа. Армагеддон. Потому что Чарушин не только целует меня. Он пробирается в душу. Но у меня нет никаких сил, чтобы противостоять.

Трогаю, скольжу ладонями везде, где получается дотянуться. Его шея, его плечи, его спина, его руки – мои. Каждый сантиметр упругой и жаркой плоти. Мышцы дрожат и перекатываются – так Артем реагирует на меня. На меня! Сейчас ведь точно понимает, кого целует. Да и тогда, как выяснилось, понимал.

Что это значит? Что?

Давление с моей шеи исчезает. Чарушин выводит по ключице какую-то щекотную дугу и проскальзывает ладонью в вырез майки. Сгребая грудь, зажимает между большим и указательным пальцами сосок и доводит меня до бурного затяжного тремора.

Я все это помню. Но, Боже мой, прямо сейчас это ощущается так остро, что мне хочется кричать. Хорошо, что рот Артема не пропускает ни один звук. Вбирает в себя все, что выдаю.