Ты всё ещё моя (СИ)

Что это значит? Что?

Губы… Горячие, требовательные, любимые.

Дыхание… Рваное, громкое, учащенное.

Движения… Напористые, жадные, суматошные.

Язык… Стремительный, хлесткий, беспощадный.

Я взлетаю, как ракета. Расщепляюсь в воздухе на миллионы горящих частиц. Осыпаюсь метеоритным дождем.

Просто потому что это он.

Его вкус, его запах, его жар – мое все.

Охлаждение всех перегретых частиц происходит, когда Чарушин начинает стягивать с меня шорты вместе с трусами.

Дергаюсь, чтобы разорвать поцелуй. Только хватанув губами воздух, осознаю, что они распухли и воспалились.

– Что ты делаешь? – выдыхаю, растерянно глядя Артему в глаза.

– А ты что хотела? Думала, будем только целоваться?

Да, думала. Но озвучить это не пытаюсь. По предварительному раздраженному тону Чарушина осознаю, насколько это смехотворно.

– Молчи! – и взглядом таким прижигает, что меня дрожью бьет.

– Не надо… Я не могу… Я не могу, потому что у меня месячные… – к жару возбуждения примешивается огонь адского стыда.

Не уверена, что это единственная причина. Я с трудом представляю, что со мной будет, когда он войдет в меня. Как минимум, стоит это обдумать. А думать я сейчас не способна.

Что делает Чарушин? Вызывая очередную вспышку потрясения, бесцеремонно просовывает руку мне в трусы и трогает меня пальцами. До того, как нащупывает веревочку тампона, обмен взглядами между нами случается убийственный.

Он прищуривается, утопая в обилии соков моего желания. Я пытаюсь делать вид, что это нормально.

– Не проблема, – выдает и слегка натягивает нитку. – Я уже был в твоей крови.

– Что?.. Боже, Артем… – язык путается, будто я пьяная. Отчаянно пытаюсь стиснуть бедра. Но с Чарушиным между ног это, конечно, нереально. – Остановись, правда… Я не… Мне сейчас нельзя, понимаешь? Есть проблемы, и врач говорила…

Он не дает мне закончить. Тяжело и сдавленно вздыхает и резко поднимается. Причем не просто откатывается на свою половину, а полностью сходит с кровати. Хватает спортивки, натягивает их и стремительно покидает комнату.

Дребезжащий хлопок двери. Удаляющиеся шаги. Моя минусовая дрожь.

Какое-то время лежу неподвижно. Смотрю в потолок. Стараюсь там что-то разглядеть в темноте. Притискивая ладони к животу, попутно пытаюсь унять спазмы и пульсацию.

Господи, зачем я это сказала?!

Сердце грохочет. Считает. Да, этими ударами что-то считает. Вперед? Или в обратном порядке?

Дыхание обрывается. Долгая пауза. А потом, едва удается его возобновить, я встаю.

Ноги трясутся безумно. Каждый шаг с трудом дается. Но я продолжаю двигаться.

В доме тишина. Неудивительно, завтра всем рано уезжать. Или уже сегодня? Неважно. Главное, что никого я не встречаю, и дом кажется пустым.

Нахожу Чарушина в кухне.