Ты всё ещё моя (СИ)

Сам же прусь от этого ее смущения. Мечусь, переключая внимание с ее пылающего лица на обнаженную плоть, где соединяются наши тела. Раскручивает как фейерверк то, что Дикарка, несмотря на свои странности, стыд и зашоренность, позволяет мне все.

Не способен признать, что жажду какой-то аномальной близости с ней. Не способен признать, что ради этого готов себе и ей кожу содрать, лишь бы слиться воедино. Не способен признать, насколько это для меня важно.

На следующем толчке Лиза позволяет себе застонать, но смотрит при этом все так же одуряюще-смущенно.

Я прекращаю движения на мгновение, только затем, чтобы хапнуть побольше воздуха и качнуться ближе к ней. Сжимая ладонями ножки, которые ей, судя по всему, все труднее самой держать, стискиваю зубы и заряжаю ряд глубоких и быстрых толчков.

Воздух взрывает ее стонами. Вторю хриплыми выдохами и рваными рыками. Порочное блаженство стремительно растворяет стыд и какой-либо дискомфорт. Стирает остатки границ между нами. Наклоняясь, почти целую – с задушенными вздохами цепляемся губами.

Резко отрываюсь и закусываю губы до крови.

Взмывает за грудиной не просто аварийная сигнализация.

Поднимается и расщепляется дикое чувство страха. Оно останавливает, но оно же и придает остроты.

Мотаю головой и продолжаю ее трахать. Конечно же, трахать. Зачем она это сказала?

Пошляцкие шлепки и чавканье набирают громкости. Возбуждают люто. Сознание мутнеет и троит. Выхожу исключительно на животные инстинкты.

– Охуенно… Спасибо… Моя… Ебу тебя… Ебу… Моя… Теперь навсегда моя… Спасибо… Моя… Я ебу… – выбиваю хрипом.

Кусаю и лижу Дикарку везде, где удается присосаться. Красным только губы горят.

Остальное – одичало и жадно. Сожрать ее в этот момент готов.

Член все легче входит. Наращиваю обороты. Бомблю гудящими рыками, будто в моих яйцах не семя закипает, а поток ядерной энергии.

Нет, нет… Этого больше не случится. Порядок. Все под контролем.

– Боже, Боже… Артем… Боже… – шарашит Дикарка.

И стонет. Сладко стонет. Но еще сексуальнее ее вздохи. Такими затяжными страстными нотами сгущает воздух, меня попросту разрывает похотью. Накрывает темным покрывалом, а под ним метеоритный дождь сечет.

Так скользко в ней.

.. Так охуенно скользко. Пожар, как горячо. И тесно, мать твою, как же мне тесно!

Не разрывая зрительного контакта, краснощекая Лиза пролезает рукой между нашими мокрыми от пота телами и, блядь, принимается теребить пальчиками клитор. Приподнимаясь, смотрю на это. Вдыхаю пряный кумар возбуждения, которым заполнен воздух.

– Пожалуйста… Я больше не могу... – шепчет Дикарка рвано, опасаясь, вероятно, что отругаю, чтобы не помогала себе пальцами.

Всегда ведь ругаю. Но сейчас не могу.