Ты всё ещё моя (СИ)

Не соображаю, что делать.

Разбудить? Что-то протестующе скручивается за грудиной.

Оставить? Сердце в тревоге заходится. Пульс точит взрывную кривую. Разум выдает запретительный ордер.

Шагаю... Пересекаю спальню, гашу свет и замираю.

Кровь в теле поразительно громко курсирует. Пришибает своим гулом. Одурманивает.

Шагаю… Возвращаюсь к кровати, приподнимаю Лизу и выдергиваю из-под нее одеяло.

– Артем? – шпарит полусонное темноту.

Мое сердце скачет, как отыскавший дом потерявшийся было щенок.

– Спи, – выдаю рубленым тоном.

Укрываю ее. И ложусь сам.

Сознание затягивает гулким эхом.

Самолеты ловлю. Опора уплывает. Таскает, будто под градусом. Убеждаю себя, что это не критично. Сколько раз взаправду бывало? Утром уйдет без следа. Все восстановится. Все.

Ощущение, что не в царство снов зазывает, а по новой разливает.

А когда мне, наконец, удается разглядеть бегущего малыша, сон, как обычно, прерывается. Медленно вдыхаю и открываю глаза. Моргая, привыкаю к правильной реальности.

Ощутив чей-то горячий выдох, от неожиданности вздрагиваю.

Замирая, признаю давление мужского тела. Он прижимается со спины и крепко стискивает рукой под грудью.

Неловко ерзаю ногами, которые оказываются сплетенными с чужими ногами. Жесткие волоски вызывают резкий слет мурашек по всему телу, и я вновь содрогаюсь.

Содрогаюсь и застываю, опасаясь потревожить сон Чарушина. Хочу продлить момент нашего единения. Знаю ведь, что после пробуждения он обнимать не станет.

Вот только затаиться я сообразила поздно. Не проходит и пары секунд, как рука Артема ускользает, ноги выпутываются, давление тела пропадает. Он откатывается и встает с кровати.

Я вздыхаю и заставляю себя тоже подняться.

– Доброе утро, – шепчу, когда наши взгляды пересекаются.

По коже моментально жаркая дрожь проносится. И дело не только в том, что происходило ночью. Он так смотрит, что, помимо смущения, я резко испытываю возбуждение. А учитывая его наготу, скрыть это получается с трудом.

Чарушин ничего не отвечает. Сжимая челюсти, молча проходит в ванную.

Зная, как много времени он проводит в душе, ждать не остаюсь. Покидаю спальню, чтобы, как и всегда, воспользоваться общей ванной.

Скидываю халат, забираюсь в кабину и, настроив воду, позволяю себе расслабиться.

Вчера, едва Артем лег, меня охватило такое острое волнение, что я и о сне забыла. Некоторое время лежала и пыталась обратно уснуть. Но никак не удавалось это сделать. Дождавшись, когда выровняется дыхание Чарушина, рискнула прижаться к нему и обнять. Он не оттолкнул, уже крепко спал, видимо. И я бы все на свете отдала, чтобы узнать, что именно ему снилось в тот момент, когда он пробормотал: «Люблю…».

Меня, естественно, током прошило. Каюсь, приняла изначально на свой счет.