Ты всё ещё моя (СИ)

Но когда эмоции улеглись, пришлось признать, что это было сказано в тумане сна. Вполне возможно, что никакого значения не имело. Сонька тоже болтает во сне. И по большей части все, что она выдает, не имеет никакой связи с реальностью. То с какими-то инопланетными существами сражается, то исследует Северный полюс, то рассказывает, из-за чего вымерли динозавры. А на утро, конечно же, ничего не помнит.

Чарушину мог сниться кто-то из семьи, баскетбол, машины или блины с мясом. Все это он любит.

Так что… С моей стороны уж точно не стоит зацикливаться.

– Куда тебя отвезти? – первое, что он за сегодня спрашивает, когда мы садимся в машину.

– Домой, – тихо отзываюсь я и защелкиваю ремень безопасности. – Нужно переодеться перед парами, – небрежно указываю на свое платье.

В таком появиться в академии не могу, какой бы свободной я отныне себя не считала.

Чарушин никак мой ответ не комментирует. Заводит двигатель и выезжает со двора. Молчание между нами затягивается. В дороге оно почему-то ощущается гнетущим и тягостным.

Чувствую, что наши отношения изменились. Вышли на другой уровень.

Но Артем будто специально делает вид, что все по-прежнему.

– Хочешь, расскажу, что значат эти амулеты? – выпаливаю, едва взгляд цепляется за позвякивающую под зеркалом заднего вида подвеску.

Чарушин смотрит на меня, как на сумасшедшую.

– Нет, – глухо отсекает мой порыв.

Руки на руле сжимаются, на лице играют желваки.

– Нет, мне не интересно, – голос звучит чересчур резко для безразличия. – Эта штука тут висит, только потому что я о ней забыл. Помнил бы, давно сорвал!

Больно бьет. Насквозь пронизывает грудь.

– Так сорви! – подначиваю столь же эмоционально.

Кровь не бежит по венам, а толкается, словно кипящая смола. Наполняет тело огненной тяжестью.

Чарушин же агрессивно стискивает челюсти, весь в лице меняется – еще таким злым его не видела. Хватается за подвеску и яростно дергает ее вниз. Мелкие детали, которые я когда-то с такой любовью собирала для него, с дробным грохотом разлетаются по салону.

Я рвано вздыхаю. Торможу все функции, чтобы справиться с резкой вспышкой боли. Но не справляюсь. Из глаз потоками выкатываются слезы.

– Останови машину, – шепчу, понимая, что мне плевать, как он воспримет мои рыдания.

Лица его не вижу, но гнев в интонации улавливаю прекрасно.

– Я сказала, останови машину! – ору для самой себя неожиданно. – Останови, черт возьми, свою проклятую машину, иначе я выпрыгну на ходу!

Хватаюсь за ручку и в следующую секунду слышу ужасающий визг тормозов. Машина резко останавливается, и, едва успев отстегнуть ремень, я стремительно выскакиваю на воздух. Кто-то вовсю сигналит, так что приходится закрывать уши ладонями. Но я бегу, не оборачиваясь.