Ученики Ворона

— Подпорки держат платформы, а на платформах — валуны в изрядном количестве, — добродушно пояснил сержант. — Если вдруг враг полезет, то эти вороты следует покрутить, вот валуны оба прохода и запечатают — и этот, и наш. Нас чего тут тринадцать человек-то? Если вдруг беда, то шестеро с лейтенантом идут вот в этот самый проход, врага задерживать, четверо, в том числе и я, вороты крутят и камни сбрасывают, чтобы входы-выходы запечатать, ну, а двое гонцами к королю спешат. Почему двое? На всякий случай, мало ли что? Один-то из двух, приключись чего, всяко доберется.

— Так те шестеро с лейтенантом погибнут ведь? — захлопала ресницами Флоренс.

— А как же, — подтвердил сержант. — Обязательно погибнут, по-другому никак. Да и те, что в долине останутся, вполне вероятно, что тоже. Такова судьба воинская, нам о долгой жизни мечтать не положено. Долг у нас такой, понимаете, юная мистресс?

Для большинства моих друзей эти слова откровением явно не прозвучали, для них подобное отношение к долгу и жизни было привычным. А вот я призадумался, поскольку слово «долг» в моем личном словаре раньше особо не фигурировало.

Повертев в голове все варианты, я так и не смог дать самому себе честный ответ — под силу ли мне было бы вот так, запросто, умереть за чужие интересы. Нет, вот за тех людей, с которыми сейчас еду по проходу, смог бы. Если и не умереть, то рискнуть жизнью, причем почти за каждого из них. Но тут-то другое! Вот их, моих соучеников, я знаю. Кого-то я люблю, кого-то нет — но они свои. А вояки эти умирают за чужих, по сути, людей, с которыми даже не знакомы. Ну да, они жители одного королевства, но и только. Никто из тех, кого они спасут, не будет даже знать их имен. Так стоит ли оно того?

Я не знаю. Как не знаю и того, что бы я делал на их месте, если бы пришлось запечатывать этот проход. В гонцы — да, пошел бы. Но оказаться среди тех шестерых, что с лейтенантом пойдут на верную смерть… Наверное, нет.

А эти — пойдут. Я же вижу, сержант говорит об этом, как о привычном и обычном деле. Надежный, кстати, дядька этот Вагрант, вот бы его с нами сманить. И горы эти он отлично знает, пока мы ехали, он нам много советов дал — где ручьи протекают, где привал сделать можно, ну и так далее.

Добрый сержант сдержал свое слово, довел нас до горной дороги, широкой, усеянной камнями, но зато идущей не по кручам, а понизу, в обход их.

— Все, — развел он руками. — Удачи вам! Да, вот что — никуда не сворачивайте, двигайтесь только по центральной тропе, и тогда все будет хорошо. Не заметите, как увидите Эйзенрих. Но еще раз вам говорю — не вздумайте сворачивать на боковые тропы, они ведут к ущельям, а там… Нечего вам там делать, ребятки. Ох, простите старика за такие слова!

— Спасибо вам, Вагрант.