Ведьма и Вожак

Иначе говоря, во время учебы я уже привыкла к закрытым платьям и теперь стеснялась устрашающего сейчас декольте, хотя на Земле его признали бы вполне деликатным.

Мои белокурые волосы уложили в легкие волны и нитками жемчуга зафиксировали в скромную девичью прическу. Талия была утянута в корсет, широкая атласная юбка мела пол, грудь приподнята и прижата. Скромно и… рекламно.

«Лучшие груди у нас», «Сделано Бизо».

Для того чтобы ничей ценный взгляд не прошел по случайности мимо, тетушка Гвен закрепила у выреза бриллиантовую артефактную брошь, рассылающую волны добра.

Во всяком случае, мужские взгляды, пойманные умопомрачительно капитальным блеском, а за мою грудь сейчас уцепилась пара-тройка магазинов, так вот — мужские взгляды становились добрыми и ласковыми.

— Гвенни, милая, по-моему, ты переборщила с привлечением. Нас сейчас зеваки затопчут, — уголком приветливо улыбающегося рта произнесла тетя Клара.

За нашей троицей и правда потянулся шлейф мужских вариантов всех мастей. Последним споро ковылял дедок в потертом мундире.

— Самое лучшее — на прилавок, — бессовестно заявила моя вторая, наиболее аморальная тетя.

Кот, отлично чувствующий себя в толпе, издевательски фыркнул.

— Это когда охрана хорошая, а не когда три дамочки приходят на рынок без присмотра и на прилавок вытряхивают все семейные ценности из замусоленного и обслюнявленного волками мешка.

Какого, прошу прощения, мешка? Какого… мешка?!

Внезапно остановившись, будто восхитилась одной из настенных картин, я ахнула, одновременно наступив на хвост подошедшего посмотреть, что именно меня задержало, и оттого зазевавшегося Духа.

— А-а-а-а-у-уч-ч! — отпрыгивая, зашипел он, боясь орать.

 — Фир-ра, дур… Э… Милая, ну нельзя же так близко к сердцу воспринимать легкое дружеское подтрунивание. Ты хоть понимаешь, что для настоящего зверя означает его хвост?

Он нежно обхватил лапами пострадавшую красоту. Дух выглядел настолько грустным, что во мне начала просыпаться совесть. И тут же захрапела обратно при виде того, как кот настораживается, принюхивается и с мурчанием «Колбаски!» без малейших признаков болезненного состояния молнией исчезает в толпе. Надо написать на веере: «Не верь глазам, он — циник», и когда мое сердце начнет умиляться этой очаровательной пушистой мордахе, открывать и перечитывать честную обличающую надпись.

Кавалеры успели почти окружить меня, поэтому мы с тетушками резво прибавили шагу, при этом пытаясь выглядеть беззаботно.

— Где же Франц? — Клара начала нервничать.

К немалому нашему облегчению, Хофф тут же появился из двери в одну из лож.

— Добрый вечер, очаровательные Бизо. Вы… втроем? — на всякий случай осведомился он, косясь на наше сопровождение.

Нет-нет, нам эти граждане совершенно не нужны.